Тэд Уильямс - Грязные улицы Небес

— О, черт! — прошептал Реворуб.

За спиной раненого охранника появился Сэм. Он толкнул большого парня в спину и тот упал рядом со мной, все еще пытаясь вытащить крюк из шеи. Я порадовался бы успеху друга, но Сэм остался без оружия. Реворуб нацелил на него пистолет. Возможно, Элигор приказал своим людям захватить меня живым. Однако я был чертовски уверен, что это не относилось к моему товарищу. Поднявшись на четвереньки, я сделал все, что мог — ударил своей тяжелой и кружившейся головой в живот демона. Реворуба отбросило к ограде, он нажал на курок, и выстрел прогремел так близко от меня, что я подумал о плохих последствиях: о своем простреленном мозге и предсмертных конвульсиях. К счастью, пуля пролетела мимо. Сэм, стоявший слишком далеко над умиравшим парнем, был ограничен в движениях. Ему удалось лишь толкнуть Реворуба в грудь, послав его за борт катера.

Затем он помог мне подняться на ноги. Я заметил свой пистолет и поплелся к нему. Мой товарищ, перебравшись через ограждение, прыгнул в темную воду. Я слышал, что где-то рядом барахтался Реворуб, но не видел его. Выпустив пулю в том направлении, я для очистки совести выстрелил в одну из фигур на ярко освещенном судне, заставив ее упасть и закрутиться на палубе.

— Передайте боссу, что нам нужно подкрепление!

Это кричал Реворуб. Очевидно, его рот был полон тины и грязной воды. Я последовал примеру Сэма и спрыгнул с катера. Сколько патронов осталось в обойме? Возможно, два или три. Перезарядить оружие вряд ли получится. Мои карманы были пустыми. Все блестящие и дорогие «фасолины» выпали, утонули в бухте или раскатились по палубе круизного катера. Я молился, чтобы кто-то из людей Элигора наступил на потерянный патрон, поскользнулся и сломал себе шею.

Вода была холодной, вязкой и отвратительной, однако в то мгновение неожиданной свободы она казалась мне приятнее, чем процедуры в спа-салоне. Какое-то время мы плыли, шлепали по грязи и пробирались через заросли тростника. Сияние прожекторов угасло. Когда охранники поняли, что их вожак упал в воду, а мы ушли от погони, их крики окрасились панической яростью. Хотя нам тоже было несладко. Мы брели по скользкой жиже, спотыкались о корни и продирались через заросли водных растений. Казалось, что я все еще плыл, но только в высоком и густом тростнике. Над нами просвистели две пули. Наверное, мы оставляли след из поломанных стеблей. Я схватил Сэма за плечо и шепотом предложил ему замедлить темп движения. В ночи прогремело еще несколько выстрелов. Не услышав свиста пуль, я немного успокоился. Мы, пригнувшись, направились к берегу. Над водой торчали только наши головы — так было безопаснее идти.

Примерно через полчаса мы вышли из тростника и в истощении рухнули на грязный холмик у кромки берега. Луна беспечно смотрела на нас, пока мы кашляли, отплевываясь от воды и того дерьма, которое в ней плавало. Нам потребовалось несколько минут, чтобы перевести дыхание и заполнить легкие свежим воздухом. После этого я решил провести небольшую инвентаризацию. Мокрые туфли, штаны и куртка. Три патрона в обойме пистолета и еще три застряло в карманах. Остальные выпали во время бегства. Когда озябшие скользкие пальцы обрели достаточную гибкость, я пополнил обойму. Теперь в моем пистолете имелось шесть серебряных пуль по пятнадцать долларов за штуку (дешевле было бросаться во врагов бутылками «Чивас Ригал»). Бумажник сгорел в отеле, телефон выпал из кармана вместе с другими патронами. Уныло вздохнув, я повернулся к моему приятелю.

— Ты сохранил свой мобильник?

Сэм выплюнул изо рта какую-то дрянь, и она повисла на его подбородке. Он вытер ее грязной рукой и, размазав грязь по коже, стал выглядеть как выдра в боевой раскраске.

— Нет. Он где-то потерялся во время нашего победного марша. И мое оружие тоже. А как насчет той пластмассовой игрушки, которую тебе впарил Орбан?

Я показал ему «Пять-семь».

— Это уже что-то, — сказал Сэм. — У меня ничего не осталось, кроме фонарика и головной боли.

— Тогда нам лучше отправляться в путь. В какую сторону пойдем?

Он встал на колени, затем осторожно приподнялся и осмотрелся вокруг. Слева и справа от нас возвышались массивные электрические опоры. Темные провода, висевшие между ними, проходили через лик луны, словно черные царапины. Никаких других ориентиров не было, но я узнал размытые контуры Берегового парка, маячившие к югу от нас.

— Мы только в паре миль от моей квартиры, — произнес Сэм. — Если нам удастся незаметно проникнуть туда, я вскрою тайник под досками пола. Тогда у нас будет куча оружия, и мы сможем продолжить наши ночные приключения.

— Идем.

Я не мог больше ждать. Если бы мы остались сидеть на земле, я забыл бы, как работают мои руки и ноги. У меня не было пулевых ранений, но я чувствовал себя омерзительно — словно кто-то вытащил из моего торса пару важных частей и поменял местами несколько больших шестеренок в болевшей голове.

— Мне понравилась твоя затея с багром.

— Хорошо, что «Рэлстон» проводит рыболовные экскурсии. Чертовски приятный отель.

— Да. К сожалению, им придется отложить эти туры на какое-то время. Мы разбили два их катера.

Это был долгий и утомительный переход при свете луны. Мы шли по чавкавшей грязи и рытвинам, заполненным лужами — через саликорнию, болотную траву и другие виды растительности, которые так любят местные натуралисты. Лично я не советовал бы вам бродить по ним, если ваше тело покрыто кровавыми царапинами. На краю природного заповедника я увидел несколько флуоресцентных вывесок, которые сияли на невзрачном офисном здании, стоявшем неподалеку от болота. Этот крохотный намек на цивилизацию обрадовал меня. К сожалению, я не мог приблизиться к огням большого города, не побывав в квартире Сэма.

Мы прошли по маленькому мосту, который пересекал мутный канал и вел в общественный парк. Луна озаряла призрачным светом столы для пикников и детские площадки с качелями и «горками».

— Гарсия-парк, — сказал Сэм. — Мы уже близко. Нам даже не придется выходить на главную дорогу. Чуть дальше зоны пикников находится кладбище. А там одна пробежка по полю, и мы окажемся у моего дома.

— Ты думаешь, я способен на какие-то пробежки?

Меня начинало пошатывать от усталости. Тем не менее Слова Сэма о кладбище напомнили мне о странном факте, которой Жировик нашел в Интернете. Речь шла о настоящем преподобном Хабари — точнее, о его могиле. Я снова притих. Парк действительно оказался небольшим, но нам пришлось перебираться через железный забор, ограждавший кладбище.

— Сэм, я помню это место.

Мы шагали мимо монументов и надгробных плит. Кладбищенский двор зарос растительностью — похоже, траву здесь косили только прошлой осенью. Пластмассовые цветы блестели под лунным сетом, как обглоданные кости.