Алексей Дуров - Прямые пути

Вернулись в кабак, поужинали похлебкой и засели подшивать одежду. Леск подсказывала, где подкладывать больше ткани, где меньше, и получилось неплохо. А когда перекрасили волосы, Рес натянул дворянскую одежу и увидел в зеркале настоящего дворянина. Даже дорогу захотелось себе уступить. И неприятно, что не похож на побережника — все-таки, каждый народ собой гордится, а других, пусть неосознанно, презирает. Ничего, одежу сменить недолго, а краску Леск нарочно подобрала нестойкую, волосы придется подкрашивать каждые пару дней.

Свитки переложили Леск в седельные сумки, другие пожитки — в новые заплечные мешки. Рес раздумывал, брать или не брать с собой тесак, раз есть такой отличный меч. Леск уговорила тесак оставить, сказала, что многие дворяне возят с собой для хозяйственных надобностей простые топорики, ножи, да и тесаки, когда путешествуют без слуг. И добавила:

— Этот клинок уже испил крови, а новый меч еще чист.

Опять какое-то колдовство. И все равно потертые ножны, исцарапанная дужка и потемневшая рукоять работяги-тесака не смотрелись рядом с изяществом меча.

Упрятал тесак в седельную сумку.

Легли спать. В одной постели, но не раздеваясь и спиной к спине. Рес попытался приобнять Леск — не позволила. Неуступчивость и гордость побережниц не зря в пословицу вошла.

С утра действовали осторожно: из кабака выбрались все также, под видом южан, меч вынесли замотанным в рогожу, дворянскую одежду аккуратно свернутой в мешках. С конями в поводу вышли из города. Укрылись в кустах, быстро переоделись и стерли маслом ореховый сок с лиц и рук. А когда вернулись на дорогу, то направились к другим воротам, на случай, если кто-то запомнил коней.

Все встречные кланялись беглецам, как настоящим дворянам. В основном-то встречались крестьяне, которые возвращались из города с покупками. В городе начали кланяться еще ниже, кое-кто на колени становился, а некоторые старики даже падали ниц, в городскую грязь. Рес изо всех сил старался не смотреть, Леск же держалась непринужденно, как будто и вправду дворянка.

Не понимал Рес, зачем эти поклоны нужны, сам никогда дворянам не кланялся. Дорогу уступал, закон есть закон, но чтобы вот так вот изгибаться перед человеком, которого и не встретишь больше, которому все равно, кланяются встречные или нет, Ресу казалось бессмысленным. Впрочем, далеко не всем дворянам все равно, многих поклоны раздражают — Рес это точно знал, потому что подслушивал тонким слухом побережника разговоры дворян-офицеров.

Выехали на набережную к причалу.

— А где мост? — удивилась Леск.

Рес объяснил:

— А нет моста, так и не построили. Собирались, даже городу имя поменяли, но не собрались до сих пор. Паром есть, вон он.

Паромный плот был готов отчаливать — загружен почти полностью, для двоих всадников едва хватало места. И паромщики начали сгонять на берег успевших погрузиться крестьян, чтобы господа не теснились среди холопов или не ждали, пока паром переплывет Стремнину и вернется. А крестьяне и не подумали возражать, только кланялись. Очень неловко было. К тому же, Рес не знал, как ведут себя дворяне в случаях вроде этого. Хорошо, Леск знала, сказала паромщику:

— Не стоит.

Тот истово поклонился, махнул крестьянам, которые успели сойти с плота, что можно на него возвращаться. Вернулись не все.

Во время переправы Рес с удовольствием разглядывал речную гладь, вдыхал запах воды. Действительно жаль, что беглецам нельзя передвигаться по реке.

Когда сошли на берег, Рес с тоской оглянулся.

Нет, нельзя так тосковать из-за реки. Чтобы отвлечься, Рес выхватил меч, крутанул и взмахнул им несколько раз, как будто отражал удары и выпады.

Леск понимающе ухмыльнулась:

— Едва берешь в руки, и хочется кого-нибудь зарубить?

— Или хотя бы заколоть, — согласился Рес.

На другом берегу уже не город, так, несколько лавчонок и кабачков у дороги, причал для парома.

Зашли в один кабачок поесть. И там им подали самое лучшее — жесткую, как якорный канат говядину и кислое розовое вино, разбавленное раза в три-четыре. Просто говядина и вино редкость в здешних местах, только для господ пища. А еще нужно держать спину прямой, лицо невозмутимым, локти прижатыми к бокам. Не так уж хорошо быть дворянином.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вашему обществу? — это сказал немолодой, но крепкий мужчина, седоватый, высокий, жилистый. С узким прямым мечом на поясе и в богатой синей одеже, на пуговицах герб с волком и раскрытой ладонью. Еще один дворянин — то, чего Рес боялся. И быстро же встретился, в первый день.

— Нет, конечно, присаживайтесь, — с замиранием сердца ответил Рес — вдруг дворянин сразу заметит, что с самозванцами любезничает?

Тот не заметил, с достоинством опустился на лавку. Представился:

— Тоумос Иэй.

Рес назвался Малтивк Нэй, Леск — Малтивк Гис. Хорошо, что заранее придумали себе дворянские имена.

Иэй посмотрел в тарелки беглецов:

— Вам следовало заказать вареную рыбу или дикую утку и пиво. Здесь они гораздо лучше, чем говядина, а тем более вино, — и махнул рукой хозяину: — В три раза больше.

Хозяин почти немедленно принес три тарелки с исходящими паром рыбинами и три кружки — исхитрился же удержать все это в руках, да еще и кланяться.

Рес не раз слышал, что у знати есть какие-то особые правила, по которым надо вести себя за едой, но рыбу Иэй грубо разламывал руками, будто какой-нибудь простой рыбак у костерка на берегу. А пиво пил с достоинством, маленькими глотками.

Насчет разговоров у знати тоже есть правила — за едой надо говорить о еде. И всегда по очереди, рассказал что-то, будь добр выслушать, что тебе расскажут. Мало того, болтовня обязательна, молчать невежливо. Хотя, не только дворяне, но и многие люди попроще неловко себя чувствуют, когда сидят рядом и молчат. Побережники никогда не понимали, почему. Как может оскорбить молчание? Разве что если не отвечают на вопрос, но если вопросов и не задает никто, то какой смысл в лишней болтовне?

Пока ели и пили, Иэй успел похвастаться, какой замечательный повар в родовом имении Тоумосов, какая вкусная у него получается рыба из тамошнего пруда — сочная, нежная, с хрустящей корочкой, с приправами, и так далее. Аж промелькнуло желание ехать к Иэю в гости. Рес рассказал про хрустящих морских окуней, а Леск очень вкусно расписала жареного в масле лосося, тоже захотелось попробовать.

Когда доели, допили и дослушали рассказ Леск, Иэй щедро выложил на стол серебряный диск, а сдачи не попросил, так и пошел к выходу. Да, есть такой обычай у дворян, щедрость показывать. Рес засомневался — платить ему, или не надо? Одного диска хватило бы и за всю рыбу с пивом, и за говядину с вином, и все равно сдачу можно требовать. Леск показала глазами, что лучше раскошелиться, тоже щедрость показать, раз уж дворянами притворяются.