Пола Волски - Жребий Рилиана Кру

— Не сейчас, мама. У меня вся одежда в крови.

— Мой раненый малыш, для матери это не важно! Подойди.

— Ну хорошо.

Звук ленивых шагов, чмоканье губ. Рилиан открыл глаза и обнаружил, что все вокруг как в тумане. Глаза болели, и все расплывалось, но он видел. Как уверял Скривелч, действие Финальной Завесы Бьюбайго недолговечно. Мысль о Скривелче всколыхнула воспоминания о том, что произошло за последние сутки, и Рилиан рывком сел, но тут же со стоном повалился обратно. Его одолевали слабость и тошнота, голова раскалывалась от боли. Полежав с минуту без движения, Кру осторожно и медленно сел снова.

Он лежал на каменном полу в незнакомом зале, рифленый сводчатый потолок которого свидетельствовал о древности постройки. Рилиан глазел по сторонам в смутном замешательстве. В дальнем конце зала на возвышении стояло кресло, похожее на трон. Справа несколько широких ступеней вели к арочному входу. Недалеко от него покорно столпились вокруг своей матери его похитители. Посмотрев пристальнее на молодых людей, Рилиан впал в еще большее замешательство. Перед ним было тройное изображение: три узколобых веснушчатых лица, три широких вздернутых носа, три срезанных подбородка, три копны розоватых кудельков, три мускулистых тела одинаковых пропорций и шесть безучастных голубых глазниц. Рилиан потер свои измученные глаза: видение стало четче, но изображение не изменилось. Похоже, Вазм, Прук и Друвин были тройняшками-близнецами. «Одного было бы более чем достаточно», — подумал Кру, но мудро оставил свое мнение при себе. Мать оказалась чахлой кучерявой женщиной, увешанной невероятно безвкусными побрякушками. Как и у сыновей, у нее был скошенный подбородок, этот ее изъян подчеркивали выступающие вперед, как у грызуна, зубы.

Рилиан заговорил с осторожной сдержанностью:

— Кто вы и зачем я вам?

— О, смотрите, он очнулся. Прук, любовь моя, немедленно пойди и сообщи об этом дяде.

— Почему я? Почему не послать кого-нибудь из слуг? — заныл Прук. — Ты забыла, я ведь ранен. Это старое чучело пырнуло меня, я потерял много крови. Мне нужно беречь силы. Пошли кого-нибудь другого.

— Ты прав, мой славный. Вазм, сходи за дядей.

— А почему я? — взвился Вазм. — Я не виноват, что Прука ранили. Если бы он не зевал…

— Негодный мальчишка, не спорь с матерью!

— Ладно, иду, но это несправедливо. — И Вазм побрел из комнаты.

— Зачем вы принесли меня сюда? — спросил Рилиан.

— Мам, — поинтересовался Друвин, — если дяде понравится то, что мы приволокли ему, как ты думаешь, повысит он мне содержание? На днях я проиграл в дибоу, и сейчас у меня ни гроша.

— Снова азартные игры? Ах, Друвин, Друвин…

— Чего вы хотите от меня? — Превозмогая боль, Рилиан медленно встал. Глаза его слезились. — Что это за место?

— Мам, не приставай ко мне! Я не желаю слушать! — раздраженно завопил Друвин. — Мне нужны наличные, чтобы заплатить долги, вот и все. Мне не пристало клянчить деньги. Это ниже моего достоинства.

— Дру прав, — согласился Прук. — Нам обоим нужно больше денег, чтобы жить как подобает. Шепнешь об этом дяде на ушко, а? Старикан прислушивается к твоим словам. Пожалуйста, мама.

— Нам очень нужны деньги, мама!

Рилиан стиснул зубы. Кровь стучала в висках.

— Господа… мадам… не будете ли вы так любезны…

— Мои драгоценные мальчики, я превыше всего жажду вашего счастья. Но вы должны понять, почему я не желаю беспокоить вашего дядю пустячными просьбами именно сейчас. Ваш дядя занят грандиозным делом — не чем иным, как завершающей шлифовкой своих сверхнормальных способностей, — объяснила женщина. — Это редкий дар, мои дорогие; он встречается реже, чем солнечный смарагд. Из тысячи человек ни один не обладает сверхнормальным зрением. И ни один из десяти тысяч не обладает сверхнормальным осязанием. Проявление коллективной сосредоточенности — явление еще более редкое. А ваш дядя владеет всеми этими талантами. Только подумайте — всеми! Его дарование безмерно, а природа благородна. По его убеждению, гению присуща особая ответственность…

— Какая еще ответственность? — вставил слово Прук.

— Ответственность перед самим собой. Это природный дар — и самосохраняющий, и самоуничтожающий одновременно. Он налагает особые обязательства, при которых самовыражение становится моральным долгом.

— О чем ты говоришь, мама?

— Дядя объяснил бы вам лучше, чем я. В конце концов, идет речь о его гениальности. Достаточно сказать, что мой брат, выполняя обязанности, стоящие перед ним, развил свое могущество до степени, недоступной человеку. Он всегда стремится к совершенству! Стремление, достойное восхищения, и все мы должны быть счастливы, если можем хоть чему-то ему помочь, да будет усыпан розами его путь! Мы же должны преданно служить ему и считать свою службу особой привилегией. Вы понимаете, дети?

— Да, мама.

— Как скажешь, мама.

— Славные мальчики.

Пожав плечами, Рилиан пошел к выходу и тем самым наконец привлек к себе внимание хозяев.

— Эй, куда это ты направляешься? — завопил Друвин.

— Стой там, где стоишь, если не хочешь, чтоб было хуже, — приказал Прук.

Рилиан остановился. Он понимал, в его состоянии лучше не связываться с этими решительными крепкими типами. И он спросил еще раз:

— Кто вы и зачем принесли меня сюда?

— Скоро узнаешь, — ответил Друвин.

— Всему свое время, — повторил Прук. — А пока просто посиди там, чтоб мы тебя видели.

— Вы хотите получить за меня выкуп?

— Выкуп?! — оскорбился Друвин. — Да я бы тебе, мерзавцу, голову оторвал за такие слова! Мы — господа, а не головорезы какие-нибудь.

— Попридержи язык, — посоветовал Прук.

— В самом деле, молодой человек, аккуратнее подбирайте слова, — поддержала мать своих сыновей. — Можно понять ваше замешательство, но для грубости оправданий нет.

Рилиан склонил ноющую голову.

— Мадам, грубость не была преднамеренной. Я просто пытаюсь узнать, в чем дело. При сложившихся обстоятельствах, я уверен, вы согласитесь, что я имею право…

— Никаких прав ты не имеешь, — сообщил ему Друвин. — Поэтому заткнись.

— Мы приволокли тебя сюда не ради болтовни, — сказал Прук.

— А для чего же? — настаивал Рилиан, не обращая внимания на дюжие кулаки Друвина. — Как бы там ни было, но вы спасли мне жизнь, и я благодарен…

— Что-что? — буркнул Друвин.

— Вы спасли мне жизнь, — повторил Кру. — Пожилой господин как раз собирался отправить меня на тот свет, когда появились вы.

— Неужели? Да этот высохший стручок и мухи не обидит, — усмехнулся Друвин.