Пола Вольски - Проклятие чародея

— Леди Каравайз одета совсем не как девушка на выданье.

— Леди Каравайз себе на уме, — сказал Рэйт Уэйт-Базеф уважительным тоном, что случалось с ним весьма редко.

Деврас не стал развивать эту тему. При одном только взгляде на собравшуюся аудиторию его захватила игра красок, сияние драгоценностей, безумная экстравагантность плюмажей и кружев. Это было похоже на картинки в калейдоскопе, на которые можно смотреть часами, предаваясь блаженной праздности. Но вдруг кто-то стал трясти его за руку.

— Очнитесь, юноша! — скомандовал Уэйт-Базеф. — Перед вами его непревзойденность Глесс-Валледж, магистр ордена Избранных. Комедия начинается.

Сотни придворных заполнили театр до отказа. Они внимательно наблюдали, как Ваксальт Глесс-Валледж, один из самых выдающихся чародеев, степенно поднимался на сцену. За ним шла толпа разодетых в атлас ливрейных лакеев, несших Полуночный Телескоп — хитроумное устройство, состоящее из экранов, призм, кристаллов и линз, поддерживающих радужное сияние шара из тончайшего стекла. Вся эта конструкция была довольно громоздкой — почти в рост человека. Увидев загадочное устройство, Деврас постарался привести в порядок свои мысли, и это частично ему удалось. Он заметил, что сидевший рядом Рэйт Уэйт-Базеф смотрел на Глесс-Валледжа с ироничной ухмылкой, а дочь герцога леди Каравайз — с холодной враждебностью.

Если даже премудрый Ваксальт Глесс-Валледж заметил неприязненные взгляды, то не подал виду. Высокий плечистый мужчина в темной мантии Избранных, он держался уверенно и непринужденно. Лицо с квадратными скулами было увенчано пышными густыми и ухоженными серебристыми волосами. Он обладал звучным, хорошо поставленным голосом опытного оратора, а манера говорить была приятной и убедительной. Жестом отпустив слуг, Валледж разродился краткой вступительной речью, щедро пересыпая необходимые пояснения комплиментами герцогу Бофусу. Судя по простоватой улыбке, Бофус искренне наслаждался изысканной лестью. Ее милость Каравайз — напротив. Чем дальше она слушала, тем отчетливее на ее лице проявлялось выражение неприкрытого отвращения.

— Таким образом, постепенно мы перейдем от светил, собравшихся здесь сегодня, к тем тусклым звездам, что освещают небеса, — закончил свое вступление Глесс-Валледж.

— Низкий подхалим, — заметил Уэйт-Базеф. Глесс-Валледж или не услышал, или счел ниже своего достоинства обращать внимание на реплику.

— Звезды, любезные друзья, — продолжал он мягко, — нечто большее, нежели небесные украшения. Звезды постоянно влияют на нас — именно они определяют срок наших жизней от рождения до самой смерти. С холодным безразличием они вершат наши судьбы. И хотя звезды несказанно далеки, все же благоволят говорить с нами. Небеса — открытая книга, которую на досуге могут читать те из нас, кто овладевает знаниями.

— Не правда ли, как мило он говорит? — спросила сидевшая неподалеку от Девраса румяная матрона свою соседку.

Та одобрительно кивнула.

— Какой голос! Какие глаза!

Ухмылка на лице Уэйт-Базефа стала еще шире. Деврас обнаружил, что постепенно начал улавливать суть происходящего.

— Немногие из нас умеют читать по звездам, — признал Глесс-Валледж, комически-печально тряхнув красивой головой. — Для тех, кто не сидел за учебниками астрологии, их язык так же непонятен, как мне — какой-нибудь верхнестреллианский.

Зал отозвался на эту шутку волной благодарного смеха. Герцог Бофус хихикал. Лицо же его дочери по-прежнему оставалось каменным.

— Поэтому я рад представившейся мне возможности продемонстрировать вам, с наилучшими пожеланиями от ваших друзей-чародеев, Полуночный Телескоп, который можно считать универсальным толкователем. Сегодня с его помощью мы откроем тайны загадочных звездных сигналов.

— «Универсальный толкователь»! На дне канала, вот где ему самое место, — фыркнул Уэйт-Базеф. — Блестит, и больше ничего.

Его реплика вызвала ропот у части присутствующих. Леди Каравайз быстро оглянулась, а затем вновь устремила свой взор на Глесс-Валледжа.

— От моего внимания не ускользнуло, — в сладкозвучном голосе его непревзойденности послышались нотки беспокойства, — что недавний феномен — появление средь бела дня в небе Ланти-Юма яркой звезды — вызвал некоторый переполох. В умах граждан поселились путаница, сомнения, и даже опасения относительно того, что данное явление носит не вполне естественный характер.

— Однако до чего оно красиво! — заметил герцог Бофус.

Уэйт-Базеф хмыкнул.

— Но не все люди обладают благородной храбростью, присущей вашей милости. — Глесс-Валледж поклонился герцогу. — Сие явление поставило перед нами, чародеями, множество сложных вопросов. С помощью Полуночного Телескопа мы теперь надеемся получить на них ответы, которые, наконец, откроют истину. С самого начала хочу разъяснить всем: здесь нечего и некого бояться. Можно рассматривать эту необычную звезду как новый бриллиант в короне нашего прекрасного города. А сейчас — внимание. С вашего позволения, я приведу в действие Полуночный Телескоп.

Глесс-Валледж произнес несколько маловразумительных слов, сделал пару пассов, от которых кристаллы и призмы Телескопа начали вращаться и засияли неожиданно ярким светом. По залу пронесся благоговейный шепот. Большой стеклянный шар потемнел, затем на нем ясно проявилось изображение Лурейского канала с полуденным солнцем, сверкающим над дворцами и лодками, — точно таким же, каким его видели собравшиеся несколькими часами ранее. Новая звезда — пятно ярко-красного цвета — отчетливо выделялось в безоблачном небе. Раздались спонтанные аплодисменты, и Глесс-Валледж снисходительно улыбнулся.

— Посмотрите на звезду Ланти-Юма, — жестом пригласил он. — Безусловно, это восхитительнейший дар природы нашему городу! Божественное признание его красоты!

— Ну, Валледж, это уже ни в какие ворота не лезет! Вас следовало бы повесить за ложь. — На этот раз голос Рэйт Уэйт-Базефа прозвучал немного тише.

— Рассмотрим звезду поближе. — И в ответ на команды Глесс-Валледжа изображение на Полуночном Телескопе стало меняться, превращаясь в изображение звезды. Его непревзойденность вновь произнес несколько магических заклинаний, и голубое небо превратилось в пурпурное, затем почернело. Из ниоткуда выплыли созвездия и засияли на своих обычных местах. Новое светило сверкало гораздо ярче своих далеких родственниц. И вновь зрители зааплодировали.

— А теперь… — Валледж сделал многозначительную паузу, — звезды откроют нам свои тайны. Ваша милость, лорды и леди, посмотрите на кристаллы, призмы и саму небесную сферу. Они, как видите, светятся различными красками. Эти краски суть спектральное проявление звездного излучения, которое оттеняет несомый им определенный и особенный смысл.