Владимир Аренев - Круги на Земле

— Вот, — сообщил Дениска, — гэта сяструха прасила занесци. И гэта — так сама, — к «теннисной ракетке» прилагалась миска со свернутыми трубочкой и наполненными кремом вафельными блинами. — Дзякуем, Настасия Мацвеяуна.

— Ну дык сядай ды паяси з нами, — сказала баба Настя, ставя миску на стол.

— Заадно з маим унукам пазнаемися. Гэта Максимка, а гэта — дядя Юра, мой сынок.

Юрий Николаевич протянул Дениске руку:

— Привет. Помнишь меня?

— А чаго ж ня помниць — помню, — по-свойски ответил Дениска и запросто пожал предложенную руку. — Вы у пазапрошлым годзе прыязджали, так?

— Точно. Ну а это Максим, мой племяш.

— Привет.

— Привет.

— Першый раз у дзярэвни? — поинтересовался Дениска. — А я тут кожный год летам бываю. Тут добра. Ты, як паяси, заходь да нас — на Струйную збегаем, я табе дам на веласипедзе праехацца.

Он соскочил с табуретки, попрощался и вышел — только слышно было, как заливается во дворе невидимая собака.

— Чего он? — удивился Юрий Николаевич. — Рябый, вроде ж, никогда на людей без толку не кидается, а тут как будто завели пса.

— Ды кались дауно Дзяниска нечым яго абидзеу. Не са зла, случайна. А той нияк забыць не можыць.

— Ясно, — протянул дядя Юра. — Ну что, козаче, поел? Как самочувствие? Только честно!

— Нормально, — Макс потянулся было за пирожным, но понял, что места в животе уже не осталось. — И завтрак вкусный, спасибо, — повернулся он к бабушке. — Можно, я теперь пойду погуляю?

— Ну-ка, — Юрий Николаевич приложил ко лбу племянника ладонь. — Вроде бы, температуры нету. Мам, посмотри…

Баба Настя поднялась с диванчика, прикоснулась губами к Максовому лбу:

— Здаравеханек. Няхай, бяжы, унучыку, гуляй. Тольки з двору сення, кали ласка, не хадзи. Хиба да Дзяниски — ды й то да абеду. И нияких Струйных — яшчэ паспееш накупацца.

— Договорились? — подытожил Юрий Николаевич.

— Договорились, — кивнул Макс.

Вообще-то, он собирался обследовать двор и сад (и огород за садом, и выгон, что за огородом…) — но разве ж можно устоять против такого искуса, как велосипед?! То-то!

Дениска жил в доме напротив, очень похожем на бабин Настин: точно такой же полуцветник-полусадик со скамеечкой у дороги, точно такие же ворота и калитка сбоку… — только узоры на коньке крыши и на ставнях были другие. Когда Макс вошел через калитку во двор («Гордеичиха, — вспомнил он имя хозяйки. — И как, скажите, с ней здороваться?»), мальчик увидел на веранде двух девушек. Одна чем-то неуловимо напоминала Дениску, и Макс решил, что это и есть «сяструха». Другая, похоже, скоро должна была стать мамой; она с особой мягкостью и плавностью повернулась в сторону вошедшего — и вообще двигалась так, словно была королевой. Обе девушки с интересом уставились на Макса и ждали, что он скажет. А что ему было говорить?!

— Я к Дениске, — бросил мальчик как можно небрежнее. — Он дома?

— А гдзе ж яму быць? — удивилась «сяструха». — На гарышчэ вон тыняецца, чагось шукае. А ты — Мацвеяуны унук?

— Да. Мы с дядей только вчера приехали.

— Я-асна, — протянула дознатчица. — А…

— Аблыш яго у спокайи, — велел Дениска, явившийся в это время из-за угла дома. — Ну што ты як кляшчыха — тольки чалавек прийшоу, ты да яго з расспросами.

— Дзяниска! — в один голос возмущенно воскликнули обе девушки.

— Хиба так гадзицца размауляць з сястрою? — строго спросила та, которой скоро предстояло стать матерью.

— Ну што вы за людзи? — устало вздохнул Дениска. — Дапусцим, Святланка у меня языкастая, гэта справа невырышальная, гэта у яе храничнае. Ну ты-то, Марына, ты-то… А-а, — он раздосадованно махнул рукой, — ну аб чым з вами размауляць? Пайдзем, Макс.

И под неодобрительные возгласы девушек они удалились.

Свернув за угол и оказавшись вне пределов досягаемости праведного гнева сестры и ее подружки, Дениска уселся на колоду у стены и хмыкнул:

— Што за народ гэтыя дзеуки! Ни на хвилину пакинуць не магчыма!

Он хлопнул себя по коленке и скривился, потому что угодил как раз по обгорелому и оттого болезненному месту:

— Ну, адно добра — цяпер я тут са скуки не памру. А то иншы раз аж дурею — рабиць няма чаго, нудна.

— А речка? — искренне удивился Макс. — А лес?

— Рэчка, лес… — отмахнулся Дениска. — Гэта перваю нядзелю цикава. А потым — ну зразумей, нельга ж увесь дзень у рэчцы пляскацца. Вон сення бацька з братам ды баба з дзедам у ягады пайшли. Гадаеш, цикава у лясу? Кали ж то! Камарье тольки ды ветки пад нагами. Спачатку, само собой, прывлякацельна — потым набрыдае. Ничога, цяпер-то усе пераменицца. Удвох — гэта не в адзиночку. Тут есць пару месц, куды я сам лезци… — неожиданно он оборвал себя и махнул рукой: — Ну, гэта мы пасля абсудзим.

Впрочем, Макс и так уже понял: каникулы обещали быть интересными.

— Вот они где! — дядя Юра немного укоризненно покачал головой, но потом заметил результаты «охоты» мальчишек и только присвистнул: — Гляди, Светка, они ж тебе на огороде всех кузнечиков повыловили.

Денискова сестра только дернула плечиком:

— Няхай. Иншыя набягуць. Чаго-чаго, а кузнечыкау у нас выстачыць.

Макс и Дениска, оторвавшись от выслеживания очередных жертв, вынуждены были вернуться к краю огорода, где сейчас, поджидая их, и разговаривали Юрий Николаевич со Светланой. Рядом, на грядке, стояла под широкими литьями лопуха («Чтобы в тени, а то погорят», — объяснял непонятливому Дениске Макс) трехлитровая банка. В банке сидело штук двадцать крупных кузнечиков. У многих были обломаны усики или лапки — к сожалению, метод «стаканчиковой» ловли оказался не идеальным.

— Шкада, — протянул Дениска, пока они шагали к взрослым. — Вотакенный сядзеу, я ужо пачци спаймау яго. Два разы уцякау, хитруга, а тут…

— Ну и как вам удалось наловить такой зоопарк? — удивленно спросил Юрий Николаевич.

Когда он услышал рассказ Макса, то долго прицокивал языком, улыбаясь: вот ведь, надо ж так уметь! Оказалось, метод был прост. Кузнечики сидели на картофельных кустах и время от времени стрекотали. Заметить их, практически, невозможно, пока не подошел вплотную. Вот ребята и крались на звук, замирая, когда насекомые замолкали, и возобновляя движение, когда те снова начинали «петь». А потом, отыскав взглядом солиста, оставалось только осторожненько, с двух сторон, подвести руки с зажатыми в них пластмассовыми стаканчиками и — бац! — быстро соединить один с другим. А потом уже сбрасывать добычу в банку.

— Ну, хорошо. Вы потом разберетесь и поделите своих пленников, а сейчас пойдем-ка, козаче, обедать, — подытожил Юрий Николаевич.

Макс кивнул. Он хотел сказать, что кушать совсем не хочет, что вообще ничего не хочет, вот только водички бы попить, да и жарко как-то стало… вернее, холодно… одним словом….