Юлия Боровинская - Лисьи листы

Тут, к счастью, завопил в коридоре проводник, предлагая желающим чай, и я смылась в тамбур покурить.

Свинья я всё-таки самая натуральная! Вот оно и пятое состояние! Так что хорошо бы мне до дракона еще и в человека научиться превращаться! Ладно, замнем на сегодня эту тему. Пора бы уже поинтересоваться, что за типа мне в напарники сватают, и где он, собственно говоря…

Когда я вернулась в купе, старик, к моему удивлению, сам заговорил о том, с кем мне предстояло работать:

— Личность он уникальная. Феномен. Не оборотень, но, кажется, и не человек. Превращаться он ни в кого не умеет, дверей тоже не видит, но! — тут Лао сделал многозначительную паузу, — Может сквозь них проходить, если при этом держит за руку кого-то из наших.

— А разве у обычных людей… — начала было я.

— …никогда так не получается. Для них дверей попросту не существует — тысячу раз проверяли. Я, помнится, в своё время пытался одну девицу даже на руках сквозь дверь пронести…

— И что?

— Что-что… — проворчал Лао, — Она только задницу себе отбила. И долго потом на меня за идиотский фокус ругалась. А он — единственный — запросто проходит. Рассказывал, что в первый раз это у него случайно получилось. Погнался за воришкой — тот у него золотые часы стащил. А вор, балбес, оказался из наших, ну, и решил оторваться, благо дверь рядом была. Так и втащил за собой напарника твоего будущего. Тот от растерянности руку, естественно, разжал и несколько лет потом в этом мире мыкался, пока случайно не встретил оборотня, который его назад переправил. Но с тех пор ему путешествовать очень понравилось. Парень он обаятельный, к себе располагающий, так что его в попутчики охотно берут. Его даже и называют-то обычно Хитч — сокращенное от Hitchhiker.  Он, кстати, своё настоящее имя называть не любит почему-то.

— Он хоть по-русски-то говорит? — поинтересовалась я. Не хватало мне еще с напарничком на пальцах объясняться!

— Он практически на всех европейских языках болтает, — усмехнулся старик, — Поднатаскался за долгую жизнь.

Я тут же представила себе почтенного дедушку-полиглота с радикулитом и артритом, перед которым мне придется почтительно открывать двери. Ох, мало мне было Лао!..

— И сколько же ему лет?

— А вот это самое интересное, — оживился алхимик, — Точно никто не знает, но не меньше ста пятидесяти — это точно.

— Сколько?! Вы ж говорили, что он не оборотень!

— Я же сказал уже — феномен! Он когда впервые прошел через дверь, перестал стареть. Совсем. Как бы заморозился в том возрасте. А ему и был-то 21 год. Так что пускай тебя его пацанячья внешность не обманывает: жизненного опыта у него раз в пять побольше твоего.

Еще один бессмертный, блин! Нет, придется срочно учиться в дракона перекидываться, а то в таком обществе даже помирать как-то неудобно…

— И как же, интересно, такое может быть?

— Знать бы… Я в своё время правую руку готов был отдать за то, чтобы его кровь на анализ получить.

— И что?

— Хорошо, что не отдал. Ничего в нем особенного обследование не выявляет. Во всяком случае, современными методами. Загадка. Он, кстати, еще и оборотней от обычных людей с первого взгляда отличать научился — то ли по запаху, то ли по ауре — не говорит. Я — и то так не умею.

— Меня же Вы определили как-то…

— Так я к тебе четверть часа присматривался, не меньше. Ты мне, кстати, напомни как-нибудь, я тебя тоже поучу, какие у оборотней характерные признаки есть.

— Так, может, прямо сейчас?

Старик глянул на часы.

— Прямо сейчас не получится — станция.

Ну, «станция» — это было сильно сказано. Поезд замедлил ход и остановился на каком-то откровенно захолустном полустанке, который ему вообще-то полагалось бы проскочить на всех парах. Подобные места всегда вызывали во мне изумление, смешанное с чем-то похожим на ужас: и как здесь люди живут?! Два дома, одно чахлое дерево и — степь до самого горизонта во все стороны. Это даже с жизнью первобытного племени не сравнишь — тех хоть много, есть с кем пообщаться. А тут — максимум пара семей. Без телевидения, без радио, за книгой черт-те сколько километров до ближайшего города ехать надо, да и нет у них, скорей всего, денег на такие излишества, как книги… Нет, я, конечно, в детстве  «Буранный полустанок» читала, но все равно как-то не верится мне, что при такой вот невозможности прямо или косвенно обменяться мыслями с другими людьми можно хоть какой-то разум в себе сохранить…

Долго здесь задерживаться поезд, естественно, не стал: скрипнули колеса и домики, дерево и коричневый от степного загара мальчишка, глазеющий на вагоны, медленно поплыли назад.

А дверь нашего купе неожиданно открылась, и с первого взгляда на шагнувшего к нам парня я поняла, что это-то и есть мой будущий (или уже настоящий?) напарник. Был он примерно моего роста (а я по утрам на метр 74 вытягиваю), худой, с длинными, выгоревшими на солнце до полной бесцветности волосами. Конечно, красавцем его вряд ли назвала бы даже родная мать, но что-то в его лице сразу же притягивало и вызывало симпатию, какая-то спокойная и доброжелательная открытость. Одет он был не по сезону легко: застиранные джинсы, джинсовая же, явно гораздо более новая, рубаха и черный замшевый жилетик, залоснившийся на швах. И полупустой мешок из точно такой же замши висел у него на плече.

— Здравствуйте, Лао. Всё, как договаривались, — заявил вошедший и уселся на полку рядом со мной.

— Здравствуй, Хитч, — улыбнулся ему старик, — Знакомься: это Ирина, которая очень не любит, когда я зову ее Сяо.

— Привет, — кивнула я и в свою очередь усмехнулась, — Только скажу по секрету: мне абсолютно безразлично, как он меня зовет…

Новоприбывший серьезно кивнул, распутал завязки своего мешка и выставил на стол банку кофе и большую черную кружку с нарисованными светлыми прожилками под мрамор.

— Кипяток здесь, надеюсь, найдется? — осведомился он.

— Не знаю, — откликнулась я, — Наверное. Кстати, можешь заодно и мне кофе налить.

Хитч подхватил обе наши кружки и вышел из купе, а Лао повернулся ко мне:

— Да, конечно, еще и твою личную жизнь устроить я не планировал, но…

— Какую еще личную жизнь?! — возмутилась я.

Но алхимику, похоже, сегодня понравилось меня дразнить:

— Ну разумеется, он тебе абсолютно не понравился!

— Отчего же? Понравился. Милый парень — похож сразу на кучу моих друзей юности…

- …на первую любовь…

— Мой первый любофф был похож на киноактера Петра Глебова — черный, кудрявый, скуластый и носатый, — ядовито возразила я, слегка содрогнувшись при этом воспоминании.