Вольфганг Хольбайн - Над бездной

Пожалуй, было даже хорошо, что он не различил взгляда Фредерика. Тот и не скрывал, что охотно убил бы Драшковича и презирал Андрея за то, что он не сделал этого.

— Почему мы так медленно едем? — спросил мальчик.

«Потому, что мы уже слишком близко, — подумал Деляну. — И еще потому, что я не знаю, как должен поступить, когда мы их в конце концов догоним».

Он не хотел озвучивать своих мыслей. На самом деле они легко могли бы догнать отца Доменикуса и его подручных, если бы он захотел. Те опережали Андрея самое большее на час, а то и меньше. С наступлением сумерек он по крайней мере дважды ощущал близость людей, но очень слабо — как первые признаки света в уже не совсем глубоком мраке, незадолго до наступления утра, — скорее как предчувствие. И это веяние не исчезало, а потом обнаруживались и следы, указывавшие, что недавно тут прошла большая группа людей. Андрей всякий раз останавливался и внимательно оглядывался по сторонам. Ему чудился огненный блеск то ли оружия, то ли металлической амуниции в последних лучах заходящего солнца, слышались лошадиное фырканье и стук тяжелых мечей. У него не было ни малейшего желания вторично попасть в ловушку, теперь уже более тщательно подготовленную.

— Ты боишься, — понял Фредерик, когда Андрей не ответил на заданный им вопрос. В его голосе было презрение.

— Я устал, — тихо сказал Андрей. — Так же, как и ты. Раны, полученные в бою, еще не зажили…

— Они зажили быстрее, чем можно было ожидать, — возразил Фредерик, не скрывая враждебности. — Все дело в том, что ты — Деляну. Наверное, ты будешь жить так же долго, как Барак, пока кто-нибудь не прикончит тебя.

— Это может случиться раньше, чем ты сейчас представляешь, — раздраженно сказал Андрей. — Я не в силах вести открытую борьбу с такими противниками, как золотые рыцари. К тому же в другой раз они так легко не сдадутся.

— Ты боишься, — настаивал Фредерик. — Никакой ты не великий воин, Андрей Деляну. Ты хвастун, научившийся обращаться с мечом.

«Возможно, мальчик и прав», — подумал Андрей. Он действительно боялся, но совсем по другой причине.

— У нас есть время, — сказал он тихо. Даже для него самого эти слова прозвучали как дешевая отговорка, и Фредерик не снизошел до ответа. Однако Андрей продолжил: — Мы знаем, куда они идут.

— Если тот парень сказал правду, — сердито бросил Фредерик. — Вполне возможно, он соврал, чтобы заманить нас в ловушку.

— Я так не думаю, — решительно сказал Андрей. Их пленник страшился смерти и верил в то, что Деляну говорил о дьяволе и его собственной душе. В таком состоянии человек не мог солгать. — Нужно позаботиться о ночлеге, — он сознательно сменил тему разговора. — Дальше наш вид будет привлекать чрезмерное внимание.

— В это время? Нас же не впустят в дом!

— Никто не прогонит обессилевшего мужчину и раненого мальчика, которые попросятся на ночлег, — возразил Андрей. — Тебе нужна другая одежда и несколько часов сна. И мне тоже, — прибавил он тихо.

Но прежде всего ему необходимо время, чтобы выработать разумный план действий и разобраться в случившемся. Фредерик, казалось, угадал его мысли, — он не возражал, но глаза его гневно сверкнули. Андрей явственно увидел это, несмотря на окутавшую их темноту. Презрение мальчика причиняло ему боль. И боль эта оказалась гораздо сильнее, чем можно было ожидать.

Они снова погрузились в отчужденное молчание, в котором накануне провели большую часть дня. Похолодало. У Андрея зуб на зуб не попадал, — ветер иглами впивался в его руки и лицо, сливался с тем холодом, который изнутри хотел ледяным адским огнем выжечь его жизнь.

С полчаса Фредерик молча сидел рядом с ним на коне. Если бы ночь была ясной, они бы уже видели море, а возможно, и Констанцу. Но сейчас единственным, что говорило о приближении к портовому городу, были лишь едва уловимые светло-розовые проблески в ночном небе. Все оказалось таким, как в рассказе Михаила: большие города никогда не спят. Это обстоятельство не особенно радовало Андрея. Шанс войти в город незамеченными становился ничтожным.

Внезапно Фредерик выпрямился и начал пристально смотреть вперед. Проследив за его взглядом, Андрей заметил узкий луч света, падавший на обочину дороги. Возможно, поблизости находился дом или небольшая усадьба, в которой, несмотря на поздний час, горел свет.

Андрей остановился и прислушался. Все было тихо, ни одного подозрительного шороха, который бы указывал на присутствие живой души. И тем не менее его чувства были напряжены до крайности. Если Доменикуса и его людей тут нет, это еще не означало, что он не оставил в доме засаду. Золотой рыцарь пообещал, что они увидятся, а здесь была единственная дорога, которая вела в Констанцу с севера. (Драшкович сообщил им, что пленных погрузят на корабль. По трансильванским масштабам это был огромный портовый город, на который с завистью посматривали турки; отсюда можно было контролировать важнейшие торговые пути вглубь страны, дороги до устья Дуная и до Карпат.)

Если этот дом — ловушка, то хорошо подготовленная. Ночь вокруг была тихой, никто не выскочил им навстречу, не бросился на них, и даже когда они подошли близко, все оставалось спокойным.

Это был большой — очевидно, недавно построенный — постоялый двор, вокруг которого в темноте угадывалось еще не сколько невзрачных построек. Сквозь закрытые оконные ставни трактира наружу проникал свет, доносились невнятные голоса, а у коновязи стояли четыре лошади и два или три тощих лошака. Андрей прежде всего подверг внимательному осмотру лошадей, и результат его успокоил. Не похоже, что эти лошади принадлежат воинам.

Он привязал жеребца около лошаков, без церемоний вытащил Фредерика из седла и убедился в том, что его испачканная кровью рубаха целиком скрыта под наброшенным на плечи одеялом.

— Говорить буду я, — сказал Деляну решительно.

Фредерик бросил на него упрямый взгляд и сжал губы. Но возражать не стал, и они вошли в дом.

В лицо пахнуло духотой, тяжелой смесью запахов, но все перекрывало уютное тепло огня, который потрескивал в огромном камине у противоположной стены. Их удивило большое число посетителей: не меньше дюжины мужчин разного возраста сидели за простыми столами, шумно переговаривались друг с другом и выпивали. Никто не обратил особого внимания на поздних гостей. Несколько человек, повернувшись к ним, на какой-то момент оторвались от своих напитков, где-то прервался разговор. Да, они были не в Борсе. Вблизи большого города, число жителей которого исчислялось тысячами, жизнь протекала по другим законам. Исключение, пожалуй, составлял хозяин, чей интерес к новым гостям был сугубо деловым.