Екатерина Шашкова - Цвет моих крыльев

Ознакомительный фрагмент

– Смотрю! – ответила я, действительно уставившись на своё отражение. – Чего такого?

– А ты неправильно смотришь! Внимательней надо. А то ты заранее знаешь, что увидишь. Глаза зелёные, брови чёрные… а вдруг что изменилось?

Я снова вперилась в зеркало и принялась рассматривать свою растерянную физиономию по частям. Особое внимание уделила бровям с глазами, потом опустила взгляд ниже… и выдала тихое "Упс!". Нос у меня отсутствовал напрочь.

То есть когда я потянулась к нему рукой, он, конечно же, оказался на своём законном месте. Да и при беглом взгляде на отражение казалось, что всё в порядке. Но факт оставался фактом – мой милый и родной носик настолько перестал привлекать к себе внимание, что стал практически невидимым. На целый месяц! Даже не смотря на то, что медальон в это время спокойно лежал в своей шкатулке.

Месяц я просидела дома, выслушивая ехидные Ксанкины подколки и фальшивые родительские сочувствия. Без друзей, без беготни по двору. В самый разгар лета.

Впрочем, была от этого случая и польза – заклинание отвода глаз я за этот месяц освоила в совершенстве, со всеми модификаторами. Но зато у меня появилась стойкая антипатия ко всякого рода побрякушкам. Кольца, кулоны и брошки, даже безо всякой магической примеси, я игнорировала напрочь. Ну а серьгами (и необходимыми для них дырками) вообще так и не обзавелась.

Ностальгируя, я доползла до соседнего окна, но оно оказалось заперто. Как и следующее. Вот ведь незадача – и спуститься никак, и стенка кончается. Разве что вверх…

Вздохнув, я продолжила путь в единственном доступном направлении. И через несколько метров поняла, что не прогадала – окно, находившееся этажом выше, было приоткрыто. Но не успела я воодушевлённо ухватиться за подоконник, как сообразила, до чьей комнаты добралась. И почти сразу же услышала голоса:

– Всё поняла?

– Да было бы, что понимать! Ты мне объясни только, зачем вообще где-то прятаться? Думаешь, какая-то там доморощенная инквизиция меня раскусит? Если бы всё было так просто, меня бы уже двадцать раз поймали, и сорок три раза повесили! – торопливый речитатив Риссы звучал как-то странно. Более рассудительно, чем обычно.

– Сожгли.

– Что?

– Не повесили, а сожгли. Здесь ведьм сжигают, – А вот в голосе Кьяло чувствовалось беспокойство.

Кьяло? Что он вообще делает в комнате этой блондинки?

– Да какая разница. Мне всё равно ничего не грозит! Точнее, не грозило бы, если бы я оставалась в академии. А вот если я исчезну неизвестно куда – меня точно хватятся, будут искать. И обвинят во всех грехах! Ты этого хочешь?

– Не хочу! Но и здесь тебе оставаться нельзя! Давай ты уйдёшь, а я… Я пойду к Понжеру и всё ему объясню. Ну, про то, что ты тут делаешь. Он хороший мужик, он поймёт. А потом скажу, что… ну, что тебя срочно вызвали… письмом…

– Во-первых, все письма через него проходят! Так что в это он вряд ли поверит. А во-вторых, про меня он и так в курсе. И про тебя, кстати, тоже! А ты не знал?

– Не-е-е… – Пауза затянулась. Я живо представила себе, как Кьяло буравит взглядом потолок, пытаясь найти на нём верные слова, или решение проблемы. – То есть он знает, кто ты? И кто я знает тоже?

– Конечно знает, глупенький. А иначе принял бы он тебя в академию, сам посуди?

– Ну, Марго же принял!

– Э-э, родной, не путай тёплое с мягким! Маргошка – мулленовкая родственница, а ты – раздолбай из ниоткуда. Все ваши притянутые за уши генеалогии яйца выеденного не стоят, даже не обольщайся.

У меня тем временем началось самое натуральное раздвоение личности. То есть одна половина меня очень хотела дождаться конца разговора и понять, что они имеют в виду, а у другой начали ощутимо уставать руки.

Пока побеждало любопытство, но отрыв неотступно сокращался. Всё же зелёная плетёнка – это вам не шведская стенка в школьном спортзале. Да и на той долго не провисишь…

– Тогда Понжер сам должен был первым делом сплавить тебя подальше отсюда, когда началась вся эта катавасия! – не унимался Кьяло.

– Вношу ясность: Понжер знает, какая у меня должность и что я здесь делаю. Но кто я -ему знать не обязательно! Так что не надо тут делать такие страшные глаза, как будто я вот так походя взяла и раскрыла ему все семейные тайны. Всё же Предония – это Предония, а Лёсса – это Лёсса.

Лёсса?

После секундного ступора я вспомнила, что так назывались земли на востоке. Не страна, а именно земли – без точных границ, без информации о городах и жителях. То, что на картах обычно оставляли белым, изредка снабжая ветвистой подписью – "Царство Лёсское, неизведанное".

Так она оттуда что ли? Или они оба?

Теперь я просто обязана была дослушать до конца. Несмотря на то, что руки уже ничего не чувствовали, да и неловко подогнутая правая нога начала затекать.

– Ну, если уж речь зашла о твоей должности… Ты ещё не забыла, что вообще-то обязана мне подчиняться? – В голосе Кьяло прорезались командные нотки. А я и не знала, что он умеет отдавать распоряжения, да ещё таким непререкаемым тоном.

– Забудешь тут, как же!

– Тогда так! Я приказываю тебе собрать всё необходимое и удалиться за пределы академии. И отсидеться где-нибудь до ухода инквизиции. Или до тех пор, пока я не разрешу тебе вернуться. Всё! Это приказ! А приказы не обсуждаются!

– И не выполняются, – мрачно пробормотала Рисса. Но, судя по шорохам и скрежетам, долетевшим из окна, немедленно начала собирать вещи. – Ты мне переодеться дашь, или так и будешь над душой стоять?

– Твоя душа, между прочим, принадлежит мне. Что хочу – то и делаю!

Но дверь хлопнула почти сразу же – Кьяло всё-таки вышел в коридор.

Хм… С каждой минутой всё любопытностнее и любопытностнее…

Но, кажется, лимит подслушанных разговоров на сегодня был исчерпан. Сборы блондинки проходили в гробовом молчании, которое лишь изредка прерывалась угрюмым сопением.

Выждав для приличия ещё пару минут я с трудом отодрала занемевшие руки от спасительного вьюнка и поудобнее ухватилась за подоконник. Подтянулась, влезла на него с ногами, сбросила с себя остатки заклинания и тактично постучала по раме.

– Можно войти?

– Ой, Маргошечка! Что ты тут делаешь? – Рисса всплеснула руками и с такой неуёмной прытью бросилась к окну, что я машинально отшатнулась и чуть было не вывалилась наружу. А пока я пыталась восстановить равновесие, девушка метким пинком зашвырнула под кровать объёмную сумку, и снова повернулась ко мне, – Что ты тут делаешь? Тебе помочь?

– Не надо, – поспешно отмахнулась я, красочно представляя, чем может кончится такая помощь. – Я тут случайно мимо проползала. Хотела к себе, но у меня окно заело, и… ну, короче, я просто сейчас выйду в дверь, и ты меня сегодня больше не увидишь, хорошо?