Алан Фостер - День Диссонанса

Мадж, тотчас угадавший намерения спутника, печально произнес:

– Прежде чем бросить сюда, нас обчистили. Интересно, кореш, они нашли кошелек с бабками?

– Кошелек с золотом? – Видимо, дикобраз был не настолько заторможен. Впервые его полуопущенные веки распахнулись, но тут же глаза сощурились вновь.

– Обдурить меня хочешь? Ченельска ни за что не оставит золото там, где его могут украсть другие.

– Да, но вдруг он не подозревает о его существовании? – вкрадчиво спросил Мадж. – Чувак, нам просто не хочется, чтобы он наложил на него лапу. Если думаешь, что мы врем, то пойди погляди сам. Чего проще? Ключи у тебя. Вряд ли в твое отсутствие мы успеем выкопать подземный ход и сделать ноги.

– И то правда. – Тюремщик двинулся к лестнице. – Не вздумайте шутки шутить! Решетка вам не по зубам, да и помочь вам тут никто не возьмется.

– Ой, да куда мы денемся! – замахал лапами Мадж.

– Между прочим, – небрежно произнес Джон-Том, – раз уж ты будешь наверху, может, окажешь пустяковую услугу? Здесь ужасно сыро и темно. Немножко музыки нам не помешает, да и тебе тоже. Когда день-деньской вкалываешь в подземелье, недолго и депрессию нажить.

– Да что ты, какая там депрессия, – отозвался дикобраз, шагая по ступенькам. – Наоборот, я люблю, когда сыро, темно и тихо. Но все-таки хотелось бы послушать твою музыку. Ченельска сказал, что ты чаропевец.

Джон-Том упал духом.

– Вообще-то нет. Я только учусь. Даже еще не совсем понимаю, что такое чаропение. Мне просто охота помузицировать. Для души.

– Оно, может, так и есть, да только ни к чему рисковать.

– Погоди! – отчаянно воззвал Джон-Том. – Ну, подумай сам. Раз ты слыхал про чаропевцев, то наверняка знаешь, что без своих инструментов они колдовать не способны.

– Верно, слыхал. – Дикобраз с подозрением поглядел на него.

– Ну, а как насчет такой идеи: ты приносишь дуару, мой инструмент, но даешь его только после того, как сковываешь мне руки, чтобы я не смог убрать их за решетку? И если мое пение вдруг покажется опасным, ты всегда успеешь выбить дуару из моих рук. Что скажешь?

Надзиратель поломал голову над непривычной проблемой. Джон-Том и Мадж ждали, затаив дыхание и радуясь тому, что их окружает сумрак. Он помогал скрывать возбуждение.

– Пожалуй, тут и впрямь никакого риска, – проговорил наконец тюремщик. – Сказать по правде, мне любопытно послушать. Ладно, пойду проверю, на месте ли твой инструмент, да и кошелек с золотом.

– Ты не пожалеешь, – крикнул Джон-Том вслед дикобразу. Как только он исчез из виду, Мадж взволнованно посмотрел на друга.

– Приятель, неужто ты и впрямь сумеешь чтой-то сделать?

– Не знаю. Придется попробовать. Черта с два он отдаст дуару, не подстраховавшись. И я понятия не имею, что бы такое спеть, чтобы выбраться отсюда, пока он не спохватится и не отберет дуару. Не знаю, и все тут. В моем мире у меня была точно такая же проблема.

– Чувак, ты уж напряги мозги, не то число миров, которым тебя очень недостает, удвоится. Я не представляю, зачем мы понадобились Цанкресте, но навряд ли он будет церемониться с двумя слугами ненавистной черепахи.

– Мы не слуги. Во всяком случае, ты.

– Ага, поди объясни это Ченельске. Нет, кореш, на мне, как и на тебе, чертово клеймо, и тут ничего не попишешь. Поэтому давай найди что-нибудь эффективное и быстродействующее.

– Ну, не знаю… – Джон-Том уже копался в памяти. – Ведь я, кроме тяжелого металла, всерьез ничем не занимался…

Мадж указал на стены.

– По мне, так это в самый раз.

– Не совсем, – раздраженно возразил Джон-Том. – Это название течения в популярной музыке. Да ты уже слышал мое исполнение.

– Ага, и не буду врать, что понял хоть слово.

– Значит, у тебя есть кое-что общее с моими родителями.

Раздавшиеся на лестнице шаги мгновенно заставили их умолкнуть.

– Парень, ты уж постарайся, а?

– Стараюсь. – Джон-Том просунул руки между прутьями и замер в ожидании. При виде целой и невредимой дуары, свисающей с лапы тюремщика, его дух подскочил до небес.

– Золота не было, – уныло сообщил дикобраз.

– Какая жалость! – прерывисто вздохнул Мадж. – Впрочем, чего еще можно было ожидать от такого прохвоста, как Ченельска. Но ведь проверить было невредно, а?

– Пожалуй. Ну, что ж. – Дикобраз подошел ближе, протянул инструмент Джон-Тому, но в последний момент заколебался. – И все-таки не знаю…

– Да чего там, не бойся! – На лице Джон-Тома замерзла широкая улыбка. – Ну, скажи, что плохого, если я маленько побренчу? Согласись, не всякому выпадает шанс послушать начинающего чаропевца, который играет просто так, ради удовольствия.

– Как раз это меня и тревожит. – Тюремщик отошел назад и порылся в деревянном сундуке. Вскоре он вернулся, чтобы затянуть на запястьях Джон-Тома наручники из толстой кожи, соединенные между собой цепью. Еще, к великому огорчению юноши, он привязал к грифу дуары крепкую веревку.

– Вот так-то лучше, – с явным удовлетворением произнес дикобраз и отдал инструмент. Джон-Томовы пальцы благодарно легли на привычную деревянную поверхность и легонько провели по двойному набору струн.

Надзиратель расположился на стуле и крепко сжал в кулаке конец веревки.

– Ну вот, если вздумаешь шутки шутить, мне даже к решетке бежать не придется. Достаточно будет дернуть за веревочку. – Он слегка потянул на пробу, и Джон-Том едва не выпустил дуару из рук.

– Эй, дай чуток слабины! – взмолился он. – А то я не смогу играть.

– Ладно. – Тюремщик опустил лапу. – Но если мне покажется, что ты пытаешься меня провести, сразу отберу эту штуковину и разобью об пол.

– Не волнуйся, я ничего такого не сделаю. Правда, Мадж?

– Конечно, кореш. Ты ж обещался этому благородному созданию. – Выдр уселся, приняв насмешливо-скептический вид. – Сбацай-ка нам колыбельную, Джон-Том. Что-нибудь легонькое, успокаивающее. Чтоб мы, бедолаги, позабыли и свои, и мировые проблемы.

– Ага, – присоединился к его просьбе дикобраз, – сыграй что-нибудь в этом роде.

Джон-Том терялся в сомнениях. Наверное, для начала лучше всего исполнить одну-две безобидные песенки, чтобы усыпить опасения этого педика. Но вся беда была в том, что он, увлекаясь главным образом хард-роком, выучил не больше легких мелодий, чем оперных арий. Вряд ли стоило лезть в репертуар Оззи Осборна, да и «Кисс» тут мало чем мог помочь. Подумав о песне «Грязные дела дешевле пареной репы» группы «Эй-Си Ди-Си», он сразу сообразил, что один куплет будет стоить ему окончательного прощания с инструментом.

Он решил попытать счастья с чем-нибудь вроде «классики рока». Может, сгодятся песенки Роя Орбисона? Горло едва ли вытянет, но попробовать можно.