Дарья Гущина - Печать павшего. Лики Судьбы

А котёнок не отводил глаз, в чернильно-чёрной, бездонной глубине которых тусклыми огоньками мерцала Вечность. Мерцала и звала за собой, звала и предупреждала о том, как трудно будет вернуться, предупреждала и манила таинственными неизведанными тропами, уводящими в первозданное Никуда… И я едва не попалась в столь умело расставленную ловушку. Слава Богу, кроме чистильщика смерти есть чистильщик жизни… Второй котёнок цвета летнего солнца неспешно прошёлся по помещению, случайно задел мой локоть кончиком пушистого хвоста и спокойно улегся рядом со своим синим двойником, а у меня отлегло от сердца. Повезло. Опять. В который раз… Хотя, наверно, ещё никто, кроме Хариты, разумеется, не пережил встречи с синим чистильщиком, а я — пережила. И сейчас, судя по всему, переживу… тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Поздравляю, — заметила Судьба, — твоя печать жизни продолжает творить чудеса…

— Да, я… стараюсь, — выдавила из себя я.

Каждое слово давалось мне нелегко, но оно и неудивительно — попробуйте-ка вести светскую беседу с самой Судьбой, да ещё и под пристальным взглядом существа, несущего смерть всему живому! Лично у меня решительно ничего не получалось: путались мысли, и вместо умных фраз с губ срывался невразумительный лепет, а под пятую точку словно кнопку подложили. Я ёрзала, заикалась и упрямо смотрела на пол до тех пор, пока чистильщику не надоело надо мной измываться. И когда котёнок, вволю поиздевавшись, положил мордочку на передние лапки и устало закрыл глаза, я наконец-то вспомнила, зачем здесь нахожусь.

Меж тем в помещении изменилась обстановка. Калейдоскоп красочных полотен незаметно превратился в комнату подозрительно знакомой избы. Большая белая печь, вышитые крестиком голубые занавески на окнах, плетёные коврики, полки с соленьями на стенах и огромный самовар на полу перед нами. Сменила, к моему вящему облегчению, свой облик и Судьба, внимательно наблюдая за мной глазами Ядвиги, бабушки Свята. Ёлы-палы, нашла, в кого превращаться…

— Чаю?.. — любезно предложила она.

— Нет, спасибо, — не менее любезно отказалась я, хотя есть хотелось жестоко. Ничего, переживу, мне не привыкать…

— Итак, на чём мы остановились?.. — Харита рассеянно покрутила в морщинистых руках глиняную кружку.

Я тактично промолчала, сглотнув голодную слюну. От печи шёл соблазнительный запах свежих пирожков с вареньем, душу бы продала…

— Ты хоть понимаешь, на пути чего стоишь, Райлит?.. — внезапно спросила моя собеседница.

Я тряхнула головой, сосредотачиваясь на вопросе, но так и не нашла подходящего ответа и посему — лишь пожала плечами. Судьба едва заметно прищурилась. Я насторожилась, отбросив в сторону ненужные мысли. О чём важном ты опять промолчала, ась, Райлит?.. Ты ведь знаешь, ты всегда всё обо всём знаешь, но почему-то никогда мне ничего не говоришь…

— Миры рождаются, живут и им, как и людям, однажды предстоит умереть, чтобы возродиться вновь, — меланхолично рассуждала Харита, почёсывая за ухом синего котёнка. — И мои семь миров — не исключение. Понимаешь меня, девочка?

Я похлопала ресницами. Ну да, понимаю. Чистка миров — обычная история. Когда нынешнее поколение существ изживает себя, два маленьких чистильщика заново переписывают историю мира. Синий — смерть, избавляется от живых существ, а солнечный — идёт по его пятам и создает, прощу прощения за тавтологию, новые формы жизни, отличные от прежних. Если в мире росли одни ёлки, теперь станут расти дубы с ясенями, воды прежде был дефицит — добавят несколько крупных речек и озёр, люди рождались с одними магическими способностями — теперь родятся с другими или вообще без оных. И если в старом — существовали дейте и харты, в новом же — от них останется лишь память в сердце мира. И ни древних городов, ни летописей, ни легенд чистильщики новому населению не оставят.

Стоп!

Я вскинула глаза на свою собеседницу и, старательно скрывая дрожь волнения в голосе, прошептала:

— Так это… начало чистки?

— Верно… — с лица Хариты на меня смотрели ясные зелёные глаза Свята. — Было бы, если бы кое-кто не позволил себе вмешаться…

Уставившись в одну точку перед собой, я лихорадочно обдумывала её слова в попытках взглянуть на своё далёкое прошлое под иным ракурсом. Как на нас обычно смотрела Судьба — как на бездушных марионеток, которые населяют её театр кукол и периодически нуждаются в ремонте или замене. И сложившаяся картина прояснила всё, или, вернее, почти всё.

Дейте и харты — две могущественные расы высших магов. Опираясь на память, они могли и умели обманывать Судьбу, значит, в начале чистки нужно в первую очередь избавляться от них. От всех и сразу — не получится, значит, их нужно разделить… например, поссорить. И за предлогом для ссоры далеко ходить не надо. И первый шаг сделан — ссора приключилась, народы разбежались, кто куда. И более того, харты после заклятья вождя дейте потеряли способность помнить и стали уязвимыми. Теперь шаг второй — избавиться от дейте, поскольку харты уже ничего противопоставить Судьбе не смогут. И вот тогда появляется первая непонятная тень на моей картине — колдун…

— Три вопроса, — тихо изрекла Харита, вновь читая мои мысли и предупреждая мои же несказанные слова. — Только три вопроса, не более. Каждый — по одному путешествию. Лишь тебе — и в порядке исключения.

Я призадумалась. Просто так транжирить вопросы не хотелось, вдруг Райлит по каким-то своим странным соображениям опять решит утаить от меня нечто важное… От окружающего нас древнего леса повеяло тишиной, сыростью и тайной. Еловые ветви сплетались над нашими головами, скрывая небо и набрасывая на поляну покрывало сумрака. Я поёрзала на траве и нерешительно взглянула в неумолимое лицо своей собеседницы. Или, судя по временному облику, собеседника. Судьба, по примеру Свята, беспечно жевала сорванную травинку и рассеянно глазела по сторонам. Ну что ж, колдун так колдун…

— Кто он на самом деле? — вопросила я и сразу же уточнила: — В смысле, откуда у колдуна способности и дейте, и харта, и, кстати, как его зовут, и откуда он взялся?

— Сразу три вопроса? — Харита едва заметно усмехнулась, и в её глазах насмешливыми огоньками вспыхнули золотистые чёртики.

Не имеющая своего лица… она очень умело пользовалась настоящими обликами живых людей, досконально зная их привычки и особенности… Зараза. Не могла выбрать кого-нибудь другого, наверняка нарочно бьёт по больному и мешает собраться с мыслями… А вот фиг вам!

— Это один вопрос с парой уточнений, чтобы ты не завела рассказ в сторону, — с осторожной наглостью возразила я.