Ксения Чайкова - Светлым по Темной

— Где он живет? — с трудом выдохнула я уже в коридоре мужского крыла жилой части Школы.

— В пятнадцатой комнате, — отозвалась так же тяжело дышащая Инната, оглядываясь. — Это туда… кажется…

— Может, давай посадим его в каком-нибудь углу и пойдем убедимся, раз ты не уверена, чтобы эту тяжесть зря на себе не таскать? А то еще надорвемся, не приведи боги…

К счастью, помощь подоспела, откуда ее не ждали: из каких-то дверей выскочил парень, по виду — курса с восьмого, и ахнул, увидав нашу живописную троицу, а потом по-рыцарски ринулся на подмогу.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила я, сгружая нелегкую ношу со своих хрупких плеч и стараясь запомнить лицо нежданного помощника, дабы потом на зачете или контрольной отблагодарить его завышенной оценкой. Айрэк промычал что-то протестующее. Похоже, кататься на нас с Иннатой ему очень понравилось, и расставаться со столь оригинальными «лошадками» будущий стихийник не желал. — Этот невменяемый груз в пятнадцатую комнату доставить нужно…

— Будет сделано! — Парень попытался козырнуть, но вес Айрэка (очень немаленький, надо заметить, а с виду-то парень очень даже стройный, если не сказать худой) не позволил размениваться на галантные жесты, так что услужливый школяр ограничился простым кивком и ловко (видимо, опыт уже был, и немалый) поволок пьяный груз по коридору. Инната ринулась было следом, но я придержала ее за плечо:

— Да ладно, ничего с твоим дражайшим женихом не сделается. Иди лучше спать, уже часов одиннадцать, если не больше. Проследи, чтобы Айрэк завтра вовремя встал и на занятия явился, я как раз первую лекцию у управленцев стихиями читать буду, если не придет — индивидуально отрабатывать заставлю, да не так славно и приятно для души, как он с Шерринаром учился.

— Угу, — рассеянно кивнула светлая девушка, явно думая о чем-то другом. Потом подняла на меня встревоженные глаза и тихо поинтересовалась: — Дивейно, вот скажи, я красивая?

От такой прямой и бесхитростной постановки вопроса я аж поперхнулась и надсадно раскашлялась, в глубине души радуясь, что это позволяет мне выгадать немного времени на раздумья.

— Ну да, — наконец отозвалась я, поняв, что дальше хрипеть просто неприлично и подозрительно, Инната и так уже косится. — А почему ты спрашиваешь?

— Лучше или хуже тебя? — не отставала светлая, вцепившись в мой рукав. Это она правильно ухватилась, а то я бы уже от нее, вооруженной такими провокационными вопросами, от греха подальше куда-нибудь в подвалы сбежала.

— Никогда не задумывалась, — честно пожала я плечами. — А что?

— Ну почему он тогда сказал, что я почти такая же красивая, как ты? — едва не плача, вопросила Инната, отводя глаза. Вот нашла над чем горевать да раздумывать!

— Да он же пьяный в стельку был! — попыталась растолковать я. — А в таком состоянии весь мир по-другому воспринимается. Вот увидишь, он проспится и даже не вспомнит, какую чушь под влиянием зеленого змия нес. А вспомнит, так устыдится и подарками тебя завалит, лишь бы простила.

— А если нет? — Инната, придя в ужас от этой крамольной мысли, вцепилась в мой рукав так, что я услышала тихий треск расползающейся под ее ногтями ткани. Что ж ты делаешь, это платье мне Светлой Школой куплено было! Как я потом в дырявом ходить буду, позоря сие достойное учебное заведение вообще и свое звание искусницы-преподавательницы в частности?! — Скажи мне, только правду, Дивейно, Айрэк тебе нравится? Ну хоть чуть-чуть?

— Нет! — совершенно искренне и чистосердечно замахала руками я, заодно выдернув из ее когтей (честное слово, по-другому и не скажешь) истрепанный рукав.

Но девушка уже впала в раж:

— Ну да! А то я не вижу, как вы порой переглядываетесь! Как заговорщики в присутствии идиотки!

— Побойся ваших светлых богов! Да что ж ты несешь! — ахнула я, опасаясь, что всерьез возревновавшая Инната сейчас вцепится мне в волосы. — Какое там переглядываемся! Никогда такого не было!

— Побожись, что тебе не нравится Айрэк! — сурово потребовала она, хмуря брови, да так нехорошо, что я устрашилась еще больше. Переборщила, наверное, с приворотным зельем, надо было не весь флакон, а только три четверти ей подливать. Или побочные действия, вроде приступов необоснованной ревности и желания выяснять отношения со всеми и с каждым, от количества принятого эликсира не зависят? А может, это просто личные качества самой Иннаты, и моя магия здесь ни при чем?

— Да чтоб мне после смерти в Свет безвозвратно провалиться! — с чувством брякнула я, уже на всякий случай прикидывая пути отступления. Однако такая искренность неожиданно угомонила Иннату, она даже покачала головой и со вздохом предупредила:

— Нельзя такими вещами клясться, мало ли куда твоя душа на самом деле после смерти угодит.

У меня хватало ответов, домыслов и рассуждений на эту тему, но я благоразумно решила не вступать в теологические и мировоззренческие дискуссии и легким тычком в спину отправила Иннату к женскому крылу жилой части Школы.

На следующее утро Айрэк, мрачный, зеленоватый, как тот сыр, который он изучал с таким пристальным вниманием накануне, сидел на задней парте и оттуда сверлил меня нехорошими взглядами, будто это я была виновата в жесточайшем похмелье, терзающем его рыжую головушку. Но я с присущим темным наплевательством не обращала внимания на этот хмурый обстрел из-под насупленных бровей и неспешно расхаживала перед доской, уже выработавшимся четким и громким голосом размеренно читая лекцию о причинах исторически сложившегося негативного отношения к искусникам-управленцам внутренними резервами и стараясь не морщиться так уж откровенно при волнах долетающего до меня с заднего ряда запаха перегара. Хорошо же учитель с учеником вчера погуляли, ничего не скажешь! И что, интересно, они так неизобретательно и банально отмечали? Уж не назначение ли Шерринара Мастером? Или просто так, ни с того ни с сего, спонтанный праздник души и тела себе закатили?

После лекции Айрэк, жутко смущенный и сконфуженный, дождавшись, когда его однокурсники выйдут в коридор и разбегутся в разные стороны, подошел ко мне и тихим шепотом поинтересовался:

— Слушай, Дивейно, я это… Ну, в общем, что вчера было? Я воззрилась на него с нескрываемым удивлением. Руки тем временем сами собой привычно сортировали по кучкам и раскладывали в папки кипу лежащих на преподавательском столе бумаг.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Инната, злая, как голодный вурдалак, что-то прокричала сегодня под дверями, всех моих соседей по комнате на ноги подняла и удалилась, ничего не пожелав объяснять. Мол, подумай сам, что вчера устроил и где ошибся. А я… Ну, что ты там вчера нам с Мастером говорила?