Ксения Чайкова - Светлым по Темной

— Да что… Как… — Бедная Инната, задыхаясь от буйного разнообразия одолевающих ее отрицательных эмоции, просто не находила слов и только беспомощно хлопала глазами, глядя то на меня, то на своего горе-женишка, вдумчиво рассматривающего на свет тоненький полупрозрачный кусочек сыра и знать ничего не желающего об оскорбленных чувствах светлой девушки.

— А че? — попытался приподнять одну бровь Шерринар. Получилось плохо: у искусника то лоб морщинами собирался, то левая щека почему-то дергаться начинала, так что вскоре он оставил это безнадежное занятие и просто воззрился на нас донельзя мутными счастливыми глазами. — Че не устраивает-то?

— Да как тебе не стыдно?! Устроил тут попойку! — возмутилась я, упирая руки в бока. — И сам упился до поросячьего визга, и ученика своего до такого же невменяемого состояния напоил! Инната, хватаем его: ты — за руки, я — за ноги! Надо перенести этого умника на кровать и усыпить, а то как бы он по Школе не побрел да бед не натворил. Потом за Айрэка возьмемся.

— Какая ты злая, Ди-дивейно… — прикрываясь рукой, обреченно констатировал Шерринар. — Темная и злая… Злые, все трое… Ч-чего т-тя так много, а?! Мы ж т-тя еще не размножали!

— Та-а-ак, у него уже и в глазах троится, — не предвещающим ничего хорошего тоном протянула я, подходя к креслу с сидящим в нем начинающим алкоголиком и невольно морщась от густого винного запаха, уже, кажется, успевшего впитаться во все предметы обстановки в комнате. Теперь понятно, для чего нам в Темной Школе в свое время даже несколько лекций прочитали о вреде обильных возлияний! Искусник под хмельком просто омерзителен! — Ну, Инната, давай!

— А при чем здесь размножали? — вдруг заинтересовалась девушка, послушно подхватывая неодобрительно трясущего головой мужчину за руки.

— Да он же пьяный в стельку, вот и несет, что на язык подвернется! Хорошо еще, что нехорошими словами не ругается! — не своим голосом взвизгнула я, со злости так тряхнув кресло, что Шерринар вывалился на ковер, да так и остался лежать, прикрывая голову руками, как под обстрелом, и слегка дергая левой ногой. Это ж надо было назюзюкаться до такого состояния, чтобы при учениках начать разбалтывать наши маленькие тайны! Надеюсь, Айрэку он еще ничего не успел выложить…

— Ой, да как же мы его… — беспомощно причитала Инната, всплескивая руками и стоя над пьяным искусником в позе наемной плакальщицы над гробом. Даже уже всхлипывать начала.

— А ну, поднимайся, зараза! — обозлившись до крайности, рявкнула я, топая ногой и постукивая по столу мгновенно выросшими когтями. Как ни странно, Шерринар услышал, более того, подчинился и, пошатываясь, с третьей попытки сумел самостоятельно встать на ноги. Я тут же подставила ему плечо и практически волоком потащила в спальню. Все квартиры искусников были спланированы однотипно, поэтому сложностей с направлением движения не возникло. Инната, то беспомощно всхлипывая, то неодобрительно посапывая, суетилась рядом, больше мешая, чем помогая.

Свалив искусника на кровать (не застеленную, между прочим), я секунду подумала, потом, отдуваясь, принялась стаскивать с него сапоги и мантию, которую он, кажется, так и не соизволил поменять после недавних бурных событий, разыгравшихся в одном из подвалов Светлой Школы.

— Ди-дивейно, а знаешь, что очень нек-льтурно пытаться всп-льзоваться бесп-по-мщным состоянием мжчины для достижения своих низменных целей? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Шерринар, наблюдая, как я медленно, но верно стервенею. Вот они, светлые! Набрался, как хмар знает кто, и еще норовит качать права перед теми, кто ему помочь пытается! Ну что ж, хочет в сапогах и мятой одежде проснуться — пожалуйста, мешать не буду!

— Он прав, Дивейно! — тревожно прошептала мне на ухо смущенная Инната. — Вообще-то мы даже в спальню заходить не должны были, это ужасно неприлично…

— Да? А надираться до свинского состояния прилично?! — вознегодовала я. Только споров с Иннатой мне сейчас для полного счастья не хватает!

На этот довод светлая девчонка ответа не нашла и смиренно посмотрела на меня, ожидая дальнейших указаний. Я со вздохом припечатала пьяного искусника усыпляющим заклинанием, накрыла его мятым покрывалом и вышла из спальни, поманив за собой Иннату.

Как мы вдвоем волокли Айрэка, впавшего в тихое пьяное отупение и уже не реагирующего вообще ни на что, до четвертого этажа, а потом разыскивали дверь его комнаты — отдельная сага, достойная быть увековеченной в хрониках и летописях как пример беззаветного героизма светлой и темной девушек. В коридоре с квартирами преподавателей мы наткнулись на искусницу Наянну, тут же испуганно поинтересовавшуюся вполголоса:

— Ой, а что это с ним?

— С лестницы упал! — не сговариваясь, в одни голос брякнули мы с Иннатой, потом переглянулись и, не сдержавшись, фыркнули, немало позабавленные таким трогательным единодушием. Айрэк, на мгновение оживившись, мотнул головой и согласно хрюкнул. Только б его не стошнило…

— И он тоже? — не поверила женщина, подозрительно дергая носом. Понимаю, запах алкоголя не спутаешь ни с чем — вокруг нашего колоритного триумвирата витало такое амбре, что лично меня петь тянуло, а всем окружающим уже закусывать впору было.

— И он и он, — честно закивала я, прибавляя ходу, хоть это было и непросто. — И с той же самой лестницы, что и я!

— А вы, искусница Дивейно, я вижу, совсем уже оправились? — донельзя заботливым голосом уточнила противная баба, шагая за нами след в след.

— Нет, ей все еще очень плохо! — не вовремя пришла на помощь Инната, оказав, как всегда, не простую, а медвежью услугу. — Видите, как шатается!

— Да уж вижу, — процедила сквозь зубы искусница, приостанавливаясь. Мы уже начали спускаться по лестнице, когда сзади донесся Наяннин голос: — Пьянство на рабочем месте до добра не доведет, так и знайте, искусница Дивейно! Да еще с учениками! Неудивительно, что вам плохо! Смотрите, как бы потом еще хуже не стало!

Вот! Получила! И делай после этого окружающим что-нибудь хорошее! Я ощутила дикое желание тут же выболтать истинное положение вещей и сообщить противной искуснице, кто на самом деле затеял возлияния со школяром, но каким-то невероятным усилием воли сдержалась и, тихо рыкнув от злости, поправила руку Айрэка, начавшую постепенно сползать с моих плеч. Инната сочувственно засопела и подперла своего нетрезвого женишка с другой стороны.

— Где он живет? — с трудом выдохнула я уже в коридоре мужского крыла жилой части Школы.

— В пятнадцатой комнате, — отозвалась так же тяжело дышащая Инната, оглядываясь. — Это туда… кажется…