Немая смерть (СИ) - Артемьев Роман Г.

— Если вы не хотели заниматься политикой, то зачем соглашались занять должность командира Анбу?

— Глупец был потому что, и поверил сладким обещаниям Хирузена-сенсея! — мгновенно взъярился Змей. — Он обещал чисто декоративную должность! Всей текучкой должны были заниматься замы!

— И вы поверили.

— Он был очень убедителен. — Орочимару нечеловечески-гибко изогнулся, приняв странную позу. — Недавно я подал прошение об отставке, он отказал. Заявил, что не видит на этой должности никого другого.

— Вообще-то говоря, так оно и есть, — согласилась я со словами Сарутоби-сама. В ответ на слегка изогнувшуюся бровь пояснила. — Командир Анбу негласно считается вторым по силе шиноби деревни и преемником Хокаге, в случае гибели которого до момента избрания нового Хокаге исполняет обязанности главы Листа. Поэтому ваш сенсей костьми ляжет, но не допустит на этот пост Намикадзе или Учиха Фугаку.

— Есть же сильные шиноби не из числа его оппонентов!

— Из них S-ранг присвоен четверым. Шимура-доно руководит Корнем и у него свои интересы, Цунаде-сан не оставит госпиталь, Джирайя, во-первых, клоун, во-вторых, слишком умен, чтобы попасться. Остаётесь вы. Что?! — отреагировала я на удивленный взгляд. — То, что я не люблю вашего дружка-извращенца, вовсе не означает, что я не признаю его достоинств!

— Просто вы первая моя знакомая, кто назвал его умным.

— Да он устроился лучше нас обоих, вместе взятых!

Змей не нашёл возражений и скис окончательно.

Не могу сказать, что полностью довольна своей жизнью. Я никогда не мечтала стать руководителем, наоборот, хотела достичь А-ранга в медицине и заниматься научными исследованиями, ведя тихую жизнь где-нибудь вдали от невзгод. В другом мире, более безопасном, так бы и вышло. Здесь, увы, пришлось стать сильной, а сила накладывает ограничения… С другой стороны, не входи я в местный топ-100 опасных бойцов, лежала бы сейчас в могилке. Погибла бы при штурме Узушио или в одно из покушений.

Хочется верить, что позднее оба проекта, мной курируемых, станут требовать меньше пригляда, и я со спокойной душой отойду в сторону. Даже знаю, на кого скину Тагути гакуре. За прошедшие пять лет Сачико из умненькой девочки превратилась в красивую, знающую себе и другим цену девушку с великолепными мозгами. Лучшая моя ученица. Хироши и Акайо — сильные бойцы, опытные, знающие, настоящие шиноби. Но нет в них той искры, которая превращает просто крепкого профессионала в гения. Увы. Поэтому Сачико стала лидером в их троице, и именно ей предстоит, со временем, сменить меня на посту официального главы Тагути ичизоку.

Должность для неё более чем подходящая. Фокус внимания старейшин сместился на «ветвь Узумаки в добровольном изгнании» после того, как эта самая ветвь принялась развиваться бешеными темпами. Да, проект требовал немало вложений, так и давал он тоже многое. Деньги, влияние, возможность негласно проворачивать кое-какие операции, вплоть до торговли с противниками Конохи. Ничего подобного в ближайшей перспективе Тагути дать не сможет, поэтому интерес к нему значительно ниже. Сразу после окончания Третьей Мировой торговые пути сместились севернее, отчего в Стране Морей разгорелась короткая война между кланами, окончившаяся в целом ничьей. Позиции клана Тагути в качестве одного из местных лидеров закрепились окончательно. Поэтому часть шиноби оттуда перебросили в Карацу, желая усилить «Торговый дом» и посчитав, что в случае необходимости отозванных легко вернуть обратно.

Логика у решения, безусловно, есть, я его одобряю, однако также есть момент, которого наши многомудрые старейшины не замечают. Сейчас в Тагути не осталось Узумаки, принадлежащих к правящей ветви по праву рождения. Там полно выходцев из младшей ветви, немало членов вассальных кланов, хватает детишек-учеников местной школы, возвращенных из Кумо, выкупленных у работорговцев или полученных иными путями. Также есть Узумаки, вошедшие в правящие семьи благодаря заслугам, но не рожденные в них. Таким образом, я вполне могу назначить Сачико своим первым замом или даже главой поселения, и проблем с подчинением у неё не возникнет. Она ведь принадлежит к Абэ, родственница главы клана. Следовательно, нет формального повода запретить ей руководить той пёстрой солянкой, в которую постепенно превращается Тагути гакуре. И которая уже вышла на самообеспечение, где появились собственные традиции, свои праздники и даже есть нечто вроде зародыша местной элиты. Это поколение будет верно живущим в Конохе Узумаки, а вот насчет следующего у меня уверенности нет. Так что если Сачико вдруг пожелает…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Указывать на данный факт я Совету не собираюсь. Не думаю, что девочка станет бунтовать. Без веской причины. Учитель либо доверяет ученику, либо нет, а я Сачико доверяю.

Сложнее будет расстаться с «Узумаки-но дзайбацу». На абы кого корпорацию не спихнёшь, на неё слишком многое завязано. Причём я не об открытой стороне говорю, хотя тут тоже есть, чем похвастаться, одних только грузовых кораблей в собственности сорок штук. Плюс сотня шиноби уровня конохского чунина, плюс мастера фуин, собственная больница, оказывающая услуги богачам за нескромную плату, и много чего ещё. Всё это, конечно, прекрасно и выглядит заманчиво, но люди в теме намного больше ценят имеющееся второе дно. Каналы связи с крупными игроками на Восточном континенте, например, или собственную разведсеть, опутавшую берега океана Нанмен.

Приезжал Змей в мою скромную… ладно, не очень скромную обитель не просто так. Фигуры его масштаба вообще ничего просто так не делают и любое их действие обычно преследует сразу несколько целей. Во-первых, Орочимару планировал несколько операций в Стране Ветра и рассчитывал получить от меня кое-какую информацию. Во-вторых, он сделал крупный заказ на фуин, правильно посчитав, что мы выполним его быстрее и дешевле, чем наши конохские родичи. В-третьих, благодаря занимаемой должности и близкой дружбе с Цунаде-химе, он нашёл ответы на несколько вопросов, важных для меня. И спешил сообщить.

— Сенсей, а зачем вам этот человек?

Что характерно, перед словом «человек» Сачико слегка замялась, словно не уверена, можно ли его так называть. Понимаю её. Сенджу Шиказаку, больше известный как Зетсу, у любого, знакомого с его художествами, вызывает отвращение. Каннибал, садист, шизофреник, вот уже полторы сотни лет творящий самое настоящее зло, на другую реакцию рассчитывать не может.

— Из-за срока жизни. Он хоть и Сенджу по отцовской линии, но всё равно живет слишком долго. Причем, обрати внимание, нукенином его объявили в шестнадцать, то есть стать ирьенином А-ранга он не успел бы при всём желании.

— Его мать была из Нара, возможно, она чему-то научила его из клановых техник.

— Вполне может статься. Поэтому я думаю, что он разработал какие-то свои методики стимуляции очага, основанные на поглощении чужой чакры. Вон, посмотри, как он выглядит.

— Он такой от рождения?

— Нет, сначала внешность у него была вполне нормальная, а отклонения в психике он до поры успешно скрывал. Не начни Зетсу резать своих, его бы не тронули.

— Вы хотите его поймать? За ним ведь многие охотились.

— Задача сложная, — согласилась я. — Одна не справлюсь. Но, понимаешь ли, Орочимару-сама тоже хочет его поймать, а после того, как появились сведения о связи Зетсу с разведкой Ивы, такое же желание появилось у Шимуры-доно.

Заловим. Каким бы гениальным психом Зетсу ни был, противостоять ему будут личности столь же гениальные и малость неадекватные.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тем же вечером, отпустив Сачико, я долго сидела на террасе, любовалась Луной и думала, как оно всё обернулось. Нет больше той наивной попаданки, ничего от неё не осталось, кроме памяти. Этот мир оказался слишком жесток для домашней девочки, привыкшей к относительной безопасности существования, он прожевал её, проглотил и выплюнул изменившейся. Более подходящей для себя. Впрочем, она — я — изменила его не меньше. В канонной истории не было Узумаки ичизоку, а следовательно, единицы владели искусством составления высокоранговых фуин. Отсюда высокие потери среди шиноби Конохи и фактически проигранная Третья Война. Баланс между великими странами оказался хрупок и закономерно обрушился при первой же возможности.