Владимир Ленский - Проклятие сумерек

– Хорошо, – сказала Фейнне.

Ренье смотрел на нее во все глаза. Казалось, время не властно над герцогиней. Это была все та же милая Фейнне, разве что чуть располневшая, с круглыми плечами и личиком-сердечком. Она по-прежнему предпочитала белые одежды и почти не носила украшений. Строгая старенькая нянюшка, должно быть, давно умерла, и теперь о Фейнне заботилась та увядшая женщина, что постоянно вертелась поблизости.

– Я рад вас видеть, – сказал Ренье. И не удержался: – Можно я вас поцелую?

Фейнне, улыбаясь, подставила ему щеку, и Ренье прикоснулся к ней губами.

– Я мечтал об этом пятнадцать лет, – признался он.

– Мечты сбываются! – засмеялась герцогиня. – Представьте мне своих спутников.

Ренье прошептал ей в самое ухо:

– Это тайна.

– В таком случае войдем в башню. Госпожа Танет поможет вам устроиться, а потом поговорим, – распорядилась Фейнне.

Она по-прежнему оставалась решительной и доверчивой, какой Ренье помнил ее по Коммарши. Ренье бережно снял с седла Эскиву. Она покачнулась, обхватила его руками за шею и засмеялась.

– Кажется, стою…

Радихена спешился, подошел к Гайфье, чтобы подержать ему стремя. Гайфье буркнул:

– Можешь не трудиться, я сам.

– Простите, – сказал Радихена. – Господин Адобекк приучил меня к этому.

– Господин Адобекк старше меня на полстолетия, – сообщил Гайфье.

– Прошу меня простить, – повторил Радихена, – я этого не учел.

– Ты смеешься надо мной? – разозлился Гайфье.

Радихена молча отвернулся.

Гайфье едва сдержался, чтобы не ударить его.

– Кажется, я спросил, не смеешься ли ты надо мной, – повторил он.

Не поворачиваясь, Радихена ответил:

– Нет.

Он взял на себя заботу о лошадях, а брат с сестрой и Ренье отправились в башню. Ключница быстрыми, мелкими шажками бежала впереди, показывая дорогу. Ренье предложил руку Фейнне. Впервые за несколько дней Эскива оказалась рядом с братом.

– Не боишься? – спросила она с вызовом.

– Нет, – солгал он.

– Я тоже – не очень, – вздохнула Эскива. И призналась: – Я соскучилась по тебе.

Гайфье мгновенно раскаялся в своем желании умереть. Танет провела их в большой зал, разгороженный кожаными занавесами на несколько помещений.

– Вы будете ночевать в замке? – спросила она и сама же рассмеялась. – Разумеется, да! Я приготовлю для вас постели. Кто из вас желает говорить с герцогиней.

Она посмотрела на Ренье, видимо признавая в нем старшего.

– Все трое, – сказал Ренье.

– А четвертый?

– Это слуга.

Танет прищурилась:

– Он мало похож на слугу. Не дожидаясь приказаний, сам решает, пойти ли ему с вами или отправиться на конюшню устраивать лошадей. Да и вообще, у него такой вид, будто он знает гораздо больше вашего.

– Возможно, так оно и есть, – не стал спорить Ренье. – Тем не менее это слуга, и он останется во дворе, вместе с вашими солдатами. Ему нечего сообщить герцогине.

– Как вам будет угодно. – Танет с деланным безразличием пожала плечами, но по хитренькому ее лицу Ренье видел, что она так просто от своей догадки не откажется и вечером, улучив момент, попытается разговорить Радихену. – В таком случае ее милость ждет вас.

Она пошла вперед, показывая дорогу.

Фейнне действительно ждала их в большом зале на втором этаже башни. Здесь было пусто, одни только каменные стены, а из украшений – солнечный луч на стене, проникший через узкое окно. Должно быть, в иные времена сюда приносят столы и скамьи для больших пиршеств, но сейчас вся мебель в разобранном виде находилась где-то в хранилище.

Герцогиня стояла у стены, прямо напротив входа. Большой герб Ларра висел у нее над головой, и Ренье вдруг подумал, что и сама Фейнне, несмотря на всю свою теплую женственность, выглядит сейчас как геральдическая фигура: неподвижная женщина в белом шелковом платье со скрещенными под грудью руками. «Должно быть, все дело в ее волосах, – решил Ренье. – Они выглядят так, словно их изваяли». Длинные каштановые пряди обрамляли лицо такими правильными локонами, что казались почти искусственными.

Ключница ввела посетителей в зал и тотчас потерялась во мраке, так что о ней забыли. Ренье вошел первым, склонился в поклоне и позволил королевским детям обойти себя и выйти вперед: Эскива – справа, Гайфье – слева. Гайфье также поклонился, а Эскива осталась стоять, выпрямившись и глядя в незрячее лицо герцогини.

Фейнне смотрела чуть мимо, но улыбалась спокойно и приветливо: она научилась жить со своей слепотой и не смущалась этого недостатка.

– Я рада принимать вас у себя, господин Эмери, – проговорила герцогиня. – Вас и ваших друзей – и особенно потому, что вас прислал мой муж. Со дня на день мы ожидаем возвращения наследника – сейчас он охотится в горах и ничего не знает о последних событиях в Королевстве. Но его отыщут и сообщат, и тогда он, несомненно, сразу же приедет ко мне.

– Хотел бы я познакомиться с ним, ваша милость! – сказал Ренье, выпрямляясь.

Фейнне чуть улыбнулась.

– Ему тринадцать лет. Онфруа немного странный. Многие считают, что для будущего герцога Ларра он слишком добрый. Но с годами это пройдет.

И тень какой-то былой печали скользнула по ее лицу. «Наверное, став герцогом, Элизахар сильно удивил ее», – мелькнуло в мыслях у Ренье. И он поскорей сменил тему:

– Позвольте представить вашей милости моих спутников.

– Господин Эмери, вы можете по-прежнему называть меня по имени, – сказала Фейнне. – В герцогстве Ларра собралось много старых друзей. Здесь даже некоторые солдаты обращаются к его милости по имени, так что уж говорить о нас с вами!

Эскива снова напряглась: ей не нравились настойчивые напоминания о том, что у красивой Фейнне и Ренье была общая юность.

– Ладно, госпожа Фейнне… Фейнне. – Ренье коротко засмеялся. – Со мной – дети регента Талиессина: его старший сын Гайфье и ее величество королева.

От неожиданности Фейнне побледнела и вдруг беспомощно, слепо повела лицом из стороны в сторону: она пыталась понять, где находится эльфийская владычица. Разом забыв свою ревность, Эскива бросилась к ней и схватила ее за руку.

– Я здесь! – Девочка хотела произнести это величественно и звонко, но вышло глухо, неловко. Скрывая смущение, Эскива поднесла руку герцогини к своей щеке. – Я здесь, – повторила она тише. И добавила, совсем неслышно, одним дыханием: – Вы прекрасны. Ваш муж влюблен в вас. Я видела его, и ему не было никакого дела до эльфийки, а такого не случается почти никогда…

Фейнне коснулась волос Эскивы и тотчас опустила руку. И ответила ей, тоже еле слышно:

– Вы напрасно боитесь и ревнуете, мое дитя: для Эмери вы – единственная.