Эрик Ластбадер - Владычица Жемчужины

По периметру двора располагались клумбы с лекарственными травами, с которых доносился незнакомый Кристрен запах. Вопреки всем ожиданиям они оказались аккуратно подстриженными. Несколько десятилетий кхагггунского пребывания будто исчезли совершенно бесследно.

У основания башни был сводчатый проход, который манил Кристрен так же, как и халцедоновые двери. Словно движимая чужой волей, она шла по дорожке, гравий тихо шелестел под ногами.

Лишь дойдя до середины двора, девушка осознала, что Миннума рядом нет. Она остановилась и стала оглядываться по сторонам, будто соромиант просто отстал и появится, стоит лишь позвать. Кристрен не могла поверить, что больше не увидит Миннума. Сердце разрывалось от тоски, и ей казалось, что вместе с другом умерла какая-то часть ее самой. Удивительно, ведь она знала Миннума всего несколько дней, а горюет, как о старом товарище. Они столько вместе пережили! Внезапно саракконка подняла голову, и хотя никого не увидела, ей показалось, что во дворе монастыря есть кто-то еще. Может, это дух Миннума охраняет ее даже после смерти тела? А почему бы и нет?

Кристрен вновь пошла ко входу в арку центральной башни. За белокаменными стенами царила приятная прохлада и сильно пахло кремнием. Сама башня изнутри напоминала раковину моллюска, наполненную голубым, как морская вода, светом, который проникал сквозь хрустальное окно, сделанное в виде глаза в украшенном сапфирами куполе. В самом центре находилась лестница, которая, извиваясь, поднималась наверх. Рядом стоял старый овальный столик на резных ножках, похожих на лапы животных, на котором кто-то оставил старую бронзовую лампу.

Саракконку окружала звенящая тишина, она чувствовала, что попала в священное место, где когда-то молитвы поднимались к украшенному сапфирами куполу. Святость этого места ощущалась так же отчетливо, как пол под ногами. Дух Великой Богини невесомой шалью обвивал плечи девушки. Все казалось смутно знакомым. В храме пребывала такая сила, что мурашки ползли по коже.

Кристрен провела рукой по украшенной филигранью лампе и стала подниматься по лестнице. Не успела она взойти и на один пролет, как на нее упала тень. Посмотрев вверх, девушка увидела Джийан.

— А где Миннум?

— Погиб. Его убил архонт Варда.

Джийан опустилась на каменную площадку и облокотилась на перила такие тонкие, что казалось, они едва удерживают ее вес. Колдунья провела по глазам рукой, будто стараясь стереть из памяти слова Кристрен и скорбь о погибшем друге.

— Чем я могу помочь?

Джийан заставила себя успокоиться и расправила руки, словно крылья. В ту же секунду Кристрен почувствовала, что летит вверх, со свистом рассекая воздух. Наконец она оказалась на одной площадке с Джийан.

— Миннум погиб как герой, защищая меня от ардинала, — грустно проговорила Кристрен. О последних минутах жизни маленького соромианта девушка рассказывать не собиралась. Поцелуй и то, что она прочла в глазах умирающего, принадлежат только ей.

— Я видела это два дня назад, — вздохнула Джийан.

— Значит, то, что рассказывают о рамаханах, правда?

— К счастью, далеко не все мы провидицы, — ответила колдунья. — Это и дар, и проклятие. Я многое бы отдала, чтобы стать такой, как все.

Она провела Кристрен в круглую комнату, которая располагалась в самом куполе. За исключением маленьких окон все пространство от порфирового пола до украшенного фресками потолка было заполнено книгами. Так саракконка попала в монастырскую библиотеку. Помимо огромного количества книг она увидела четыре филигранных стола со съемными подставками для больших и тяжелых томов. В центре помещения стояла переносная лестница из меди и нефрита, к верхней ступеньке которой крепилось сиденье.

— Раз ты все знала, то почему позволила ему остаться? Ты могла бы спасти Миннума, если бы взяла с собой.

— Думаешь? В жизни Миннума была только одна цель — стать героем. Он очень переживал за свои проступки и считал, что никогда не сможет загладить собственную вину. Что это за жизнь? А теперь ты сама сказала, что он герой. Кроме того, не я решаю, кому жить, а кому — нет. Я вижу лишь одно из многих возможных грядущих. Мне нужно было попасть в монастырь. Поэтому оставить Миннума было нелегко, но пришлось.

Джийан подошла к лестнице и положила руку на одну из ступеней.

— Монастырь называется Пять Твердынь, потому что все пять башен построены для того, чтобы использовать энергию силовых ручьев, текущих глубоко под землей. Чтобы уничтожить Око Айбала, мне нужно было попасть в калгин, центральную башню, в которой концентрируется мощь всех башен. Калгин действует наподобие лупы, увеличивающей силу солнечных лучей.

— А калгин может найти Варду?

— Сразу после того, как Око Айбала исчезло, я попробовала. Я чувствую его и все же не вижу.

— Значит, оно неподалеку.

Джийан кивнула.

— Нужно быть настороже. Варда, без сомнения, попытается отомстить за смерть Калиго.

— Насколько он опасен? Разве Миина не лишила соромиантов волшебной силы?

— Видишь пустые места на стеллажах? — спросила Джийан, показав на полки. — По наставлению соромиантов саракконы разграбили библиотеку. При помощи книг Варда и другие некроманты быстро возвращают себе волшебную силу. Кроме того, они практикуют строго запрещенное колдовство, с которым рамаханы не знакомы.

Кристрен вспомнила, что рассказывали о некромантии Брин и габир.

Джийан пригладила волосы.

— Нам будет очень не хватать Миннума, — проговорила она, тяжело опустилась на деревянный стул и некоторое время сидела, задумавшись. — Я знала, что в Пяти Твердынях что-то случится, что мы с ним расстанемся, — наконец проговорила она. — Я молилась, чтобы его будущее… наше будущее было иным.

Шестое чувство подсказало Кристрен, какая тяжелая ноша лежит на плечах рамаханы.

— Да, кажется, Миина слышит далеко не все молитвы.

Первая Матерь смерила саракконку ледяным взглядом.

— Пути Миины неисповедимы. Иногда приходится ждать всю жизнь, чтобы тебя услышали. — Джийан грустно улыбнулась.

В тишине библиотеки Кристрен вспоминала последний поцелуй и спокойное лицо Миннума, который понимал, что умирает на ее руках. Хоть девушка и была онндой, она продолжала горевать. Эмоции, которые она прежде презирала и считала проявлением слабости, оказались сильнее разума.

Джийан с трудом встала.

— Нужно отдать Миннуму последний долг.

Они вместе растолкли в ступке янтарь и подожгли получившийся порошок. В библиотеке запахло мускусом, и Первая Матерь начала молиться.