Эрик Ластбадер - Владычица Жемчужины

Маретэн сама боролась со страшным видением. Ей казалось, она глядит на Кина, стоящего у дальнего края лощины. Возможно, увидев, что творят кхагггуны, он попробовал убежать, не обращая внимания на ранение. Хотя, наверное, Майя права — Кин понимал, что умирает, и мужественно боролся, надеясь, что придет подмога.

Художница считала, что больше всего трагедия изменила Бассе. Впрочем, этого можно было ожидать. Она слышала, что и в'орнны, и кундалиане, выигравшие схватку со смертью, сильно меняются. Бассе не обращал на происходящее ни малейшего внимания. Он отказался даже от предложенного Майей косячка лааги. Маретэн и та сделала пару затяжек, надеясь успокоиться. Бассе сидел, прижав к груди новую ионную пушку, и неподвижно смотрел в темноту. Всякий раз, когда его пальцы касались гашетки, Маретэн казалось, что партизан мысленно вызывает на бой кхагггунов. Он жаждал крови, это было совершенно очевидно. Однако в нем не осталось ни капли безрассудства. Девушка будто слышала, как непрерывно работает мозг Бассе, создавая один план кровавой мести за другим. Наконец на Маретэн навалилась свинцовая усталость, и она заснула.

— Лужон! — воскликнул Курган. — Что ты здесь делаешь?

— Отдыхаю, — отозвался сараккон.

Курган рассмеялся — ложь была слишком явной. Но из-за отвратительного запаха, стоявшего на чердаке, даже смеяться не хотелось.

— Что-то не верится. — Молодой регент сжал рукоять кинжала. — Что ты задумал? И как ты узнал, что я приду сюда?

— Когда идешь по скользкой дорожке, не страшны никакие препятствия.

— Что это значит?

Пахло так отвратительно, будто гнило сразу несколько тел. Казалось, бактерии-трупоеды могут напасть и на живых. Лужон показал на яд-камень.

— Только ребенку приходится объяснять очевидное.

Курган не желал сдаваться без боя.

— Яд-камень тебе сказал? Невозможно. Он принадлежит мне!

— Тогда как же я узнал, что ты придешь?

— Мне не нужны объяснения. — Курган замахнулся кинжалом, а другой рукой вытащил ионный пистолет. — Я в'орнн. А ты кто такой?

— Ты ведь не собираешься выстрелить, правда, регент?

Курган рассвирепел.

— Ты — никто! Жалкий червяк, живущий в грязной дыре!

И как он раньше этого не видел?

— Когда я спросил тебя про яд-камень, то уже догадывался, что именно ты его нашел. — Лужон шагнул к Кургану. — Глупо было надеяться, что сможешь его спрятать.

— Назад, иначе прикончу!

— Яд-камень принадлежит мне! Ты должен понять это, регент!

— А понимаешь ли ты, где твое место? На грязном полу, чтобы вылизывать мне сапоги!

— Не слишком завидное место, правда?

— Да, тебе не повезло!

— В любом случае тебе яд-камень не нужен, ты даже не сможешь по-настоящему его использовать. Вместо пользы он принесет только вред. Он уже начал подчинять тебя своей воле, хотя ты пока и не чувствуешь. Впрочем, все еще можно поправить. Отдай его мне и…

— Не приближайся!

— Отдай мне яд-камень!

Курган прицелился прямо в грудь Лужона.

— Осторожнее, регент!

— Этот яд-камень — мой, Лужон. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я отдам его тебе.

Ухмылка сараккона напоминала оскал хищника, почуявшего жертву.

— Наивно с моей стороны было предполагать, что в'орнн проявит уважение и отдаст то, что я попрошу.

— Уважать можно равного. С первых минут нашей встречи ты вел себя так, будто это ты управляешь Кундалой. Кажется, ты неправильно понимаешь свое положение.

— При всем уважении к тебе, регент, это ты не понимаешь, во что ввязался. — Лужон показал левое запястье. Оно было обмотано тускло поблескивающей кишкой, еще влажной от слизи!

— Что это ты… — промямлил Курган, делая шаг назад.

Носком сапога Лужон подтолкнул поближе к себе нечто темное. Тусклые лучи солнца осветили бледное, перепачканное кровью лицо дэйруса. Его убили совсем недавно. Отвратительный запах исходил от открытой раны, из которой Лужон вырвал кишку.

— Некромантия, регент. — Темные глаза сараккона следили за реакцией Кургана. — Вообще-то это удел соромиантов. Но мы очень быстро учимся. Правда интересно?

Курган молчал, не спуская глаз со страшного браслета на левом запястье моряка.

— Некромантия делает нас непобедимыми! — Лужон прикрыл глаза. — Сюда идут твои подруги, — объявил он, взглянув на Кургана, — совсем молодые девушки и, как ни странно… — Он наклонил голову. — Неужели это раппа тебя укусила?

Курган промолчал. Элеана! Сердца бешено забились. Регент почувствовал вкус собственной крови. Сейчас не время копаться в себе!

— Правитель, неужели это тебя интересует? — вкрадчиво спросил Лужон.

— Они близко? — хриплым шепотом спросил Курган.

— Это мой подарок тебе, регент. Теперь ты не станешь говорить, что саракконы грязные твари!

Посреди ночи Маретэн проснулась. Ей снилось, что Кин поскользнулся на опасном склоне юго-восточной цепи Дьенн Марра. Вот он покатился вниз, а она подоспела слишком поздно. Когда она протянула к нему руки, то не смогла остановить падение. Оба покатились вниз… В этот миг художница проснулась.

По спине катился холодный пот. Маретэн с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Ночью прошел дождь, прибивший пепел и гарь к земле. Но пепелище, естественно, никуда не исчезло.

Майя спала, свернувшись в клубок, а Бассе сидел все в той же позе. Он повернулся и посмотрел на Маретэн, и во взгляде было столько злобы, что ей стало не по себе.

Молодая женщина улыбнулась, однако на хмуром лице Бассе не шевельнулся ни один мускул.

— Что с тобой?

Бассе покачал головой и отвернулся. Маретэн подошла к нему и присела на корточки.

— Это все в'орнны, — проговорил он.

Маретэн похолодела. Теперь она поняла, что сквозило в его взгляде: ненависть.

— Ты ведь знаешь меня и понимаешь, что я чувствую…

— Откуда я, кундалианин, могу знать, что ты чувствуешь.

— Бассе, мы же сражались вместе, мы же соратники!

— Мне тоже так казалось.

— И что случилось?

— Думаешь, я не вижу, как ты постепенно захватываешь власть?

— Я просто…

— Может, Майя и будет подчиняться, а на меня не рассчитывай.

— Кому я буду подчиняться?

Услышав голос Майи, Бассе и Маретэн обернулись. Они были так поглощены спором, что и не подумали, что их голоса могут ее разбудить. Майя стояла перед ними, скрестив руки на груди.

— Кому это я буду подчиняться, а ты — нет, а, Бассе?

— Она нам приказывает! Тоже мне командирша!

Майя опустилась на землю.