Ян Ирвин - Башня над пропастью

— У вас что-нибудь не так с Лианом? — спросила Малиена.

— Все так, насколько позволяет стена.

— Что-то случилось? Что?

— Тензор использовал врата!

Малиена была потрясена.

— Я надеялась, что у него ничего не получится, как у всех остальных.

— Я ужасно боюсь. Он хочет использовать Лиана, чтобы их испытать. А что если Лиан не вернется? — Карана прикрыла лицо руками. — Как мне к нему попасть?

— Никак, если только ты не умеешь летать, как птица, или ползать, как паук. Они там в безопасности, пока не кончатся еда и вода — а их запасов хватит по крайней мере на месяц.

Карана долго молчала.

— Ползать? — задумчиво повторила она наконец.

— Я же сказала это не всерьез. Мы исследовали все подходы. Башни облицованы изразцами, так что никто не сможет на них удержаться, даже самый блестящий альпинист.

— Я блестящий альпинист, — нескромно заявила Карана. — Меня обучал самый лучший специалист в Шазмаке.

— Но ты присмотрелась внимательно? Нет, потому что ты проводишь целые дни в грезах, беседуя с Лианом. Полезай на крышу крепости. Оттуда открывается лучший вид на Великую Башню. Я покажу тебе, почему это невозможно.

Они поднялись на крышу крепости, крытую черепицей, вывезенной из-за моря. Карана пробралась между куполами, покрытыми эмалью, и разукрашенными шпилями туда, где плетеные башни тянулись в небо. Обойдя башни кругом, они обнаружили, что изразцы гладкие и скользкие. Малиена сказала:

— Вот видишь, Катадза была задумана неприступной. Туда нельзя залезть.

— Нельзя, когда ее защищают. Тензор не может оборонять ее в одиночку. Я вобью шипы в камень — они пройдут сквозь изразцы.

— Сама? — спросила Малиена. — Погоди, взгляни-ка сюда!

Когда-то изразцы были плотно подогнаны один к одному, образуя гладкую поверхность. Однако заморозки и оттепели многих столетий оказали воздействие на раствор, скреплявший их. Стыки заросли мхом и лишайником. Кое-где в трещинах виднелись папоротники.

— Если и Великая Башня такая же!.. — воскликнула Карана. — Пошли!

Она спустилась и, пробежав по мостику к башне, влезла на ограду. Подойдя к стене, она нащупала у себя над головой трещину, вставила в нее пальцы и подтянулась, царапая разваливающимися сапогами по стыкам изразцов. Потом легко спрыгнула вниз и, сбросив сапоги, сделала новую попытку. Вскоре она уже была высоко, упорно продолжая карабкаться по стене. Девушка крикнула вниз:

— Это, пожалуй, было невозможно две тысячи лет тому назад, но я уверена, что смогу сделать это сейчас.

Малиена перешла через мост, чтобы взглянуть на башню вблизи. Башня вырастала из земли, и девять каменных лент переплетались, образуя сложную спираль. Примерно на уровне шестого этажа косичка проходила под парой каменных «пончиков» со свисающей металлической «юбкой» — защитные устройства, призванные еще больше затруднить подъем по стене башни. Посредине располагалась широкая горизонтальная лента из ляпис-лазури, ослепительно синевшая в золотистом полуденном свете. Широкую полосу окаймляли две узкие. Эту часть башни будет особенно трудно преодолеть. Дальше — снова каменная спираль, затем — вторая горизонтальная лента из ляпис-лазури с золотом. Потом — относительно легкий участок: вверх и внутрь, через высокие амбразуры под платиновым куполом башни.

— Если какой-то изразец плохо держится, на него опасно полагаться, — сказала Малиена успевшей спуститься Каране. — К тому же во многих местах могут быть неповрежденные стыки между плитками.

— Если я найду клинья и веревку, этого будет достаточно. Даже если я поскользнусь, то не упаду, а съеду, и веревка меня подстрахует. Это возможно. Согласись со мной.

Малиена вынуждена была признать, что это предприятие не совсем безнадежно.

— Но, моя дорогая Карана, тут возникают три проблемы. Во-первых, ты не можешь подниматься на башню босиком: ты сильно поранишь ноги об острые края. Во-вторых, у тебя нет клиньев.

— Я умоляю тебя, помоги мне сделать несколько.

— Я не стану. Я категорически отказываюсь.

— Тогда я сделаю их сама. Я видела, как это делается.

— Ты! — произнесла Малиена с презрением. — Я еще не встречала никого из твоей расы, кто бы умел обрабатывать металл.

Карана благоразумно воздержалась от того, чтобы упомянуть Шутдара, который изготовил Золотую флейту, с чего и начались беды трех миров.

— Может быть, но если мастер отказывается, подмастерью приходится полагаться на себя.

— Хорошо. — Малиена тут же измерила на глазок необходимую длину для клиньев. — Они будут готовы рано утром. Но только, пожалуйста, никому об этом не говори.

— Подожди! — остановила Карана Малиену, повернувшуюся, чтобы уходить. Она смотрела на ноги Малиены. — У тебя маленькие ноги.

— Нет, я никогда не одолжу тебе сапоги. В любом случае они больше твоих.

— Ну пожалуйста! Они идеальны для карабканья по стене.

— Ах, хорошо! Все, чего пожелаешь. Приходи в мою комнату и уноси все самое ценное. Почему бы и нет?

— Ты сказала, что есть третья проблема, — со смехом напомнила Карана.

— Как ты переберешься через эти ленты из ляпис-лазури?

— Я заброшу крюк из железа.

Малиена нахмурилась:

— Полосы широкие. Сомневаюсь, что тебе удастся забросить крюк так высоко.

— Если они будут легкие, то смогу.

— А не лучше ли тебе шепнуть Лиану, чтобы он спустил сверху хорошо закрепленную веревку?

— Ты бы доверила свою жизнь веревке, осмотренной Лианом, или узлу, завязанному им? — добродушно пошутила Карана. — В любом случае, он ужасно боится высоты. Скорее он вывалится из окна до того, как я туда доберусь, или бросит веревку, не закрепив ее. Как я смогу взбираться наверх, если он будет падать в обморок и умирать у меня над головой?

— Значит, для тебя еще нужно сделать и крюк, не так ли? Да, не придется мне спать сегодня ночью.

— Определенно, тем более что, кроме всего прочего, необходим маленький молоток.

— Что-нибудь еще? Портативную ванну, чтобы ты могла прибыть к своему возлюбленном благоухающей свежестью?

— Нет, спасибо, больше ничего не надо, — усмехнулась Карана. — О, и еще крепкую веревку по крайней мере. — Она посмотрела на верхушку башни. — Семь или восемь пядей. Нет, пусть будет…

Малиена уперла руки в бока и смотрела на Карану.

— Насколько я понимаю, тебе понадобится по крайней мере десять, так что я принесу веревку длиной в двенадцать пядей. Итак, до завтра, сразу после восхода.

Лиан провел целый день и полночи в комнате, где хранились записи, поскольку врата не вернулись и дверь все еще была заперта снаружи. Правда, его труды не увенчались успехом. Не многие из бесчисленных документов в этой комнате можно было прочесть, а то, что он прочел, не относилось к делу. Что сказал Кандор в своем письме? «Я потратил колоссальные средства, но так и не выяснил…»