Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

О, вспомнил! Вчера я пил. Ну, правильно: очередную вахту отстоял, можно и расслабиться! А поскольку расслабление указанным образом запрещено мне к исполнению во дни работы… Нет, я не злоупотребляю. Мне даже не нравится напиваться. Но скажите, что еще делать пасмурным весенним вечером, когда возвращаться в пустой дом нет никакого желания, а маги-погодники пророчили грозу на всю ночь? Совершенно верно! Приятнее всего — заглянуть на огонек в одно из тихих заведений, где с полуночи разливают «только для своих», да пропустить кружку-другую. Желательно, не мимо рта. Я и не пропускал, судя по отражению в зеркале.

Морда лица опухшая. Ай-яй-яй, в таком, можно сказать, юном возрасте (всего-то на четвертый десяток пошел), и уже так плохо переношу лишнюю выпивку… Стыдно. Мне ведь еще детей растить. Точнее, одного. Когда заведу. Надо взять себя в руки и, наконец, сделать физические упражнения постоянным участником распорядка дня. Ну да, вы поняли верно: для того, чтобы пить без последствий. Хотя бы на лице.

Ничего, через пару часиков буду свеж и бодр — подтверждено многократными опытами. А вот с волосами надо что-то делать… Может, отстричь, и все дела? Вон, соседи с Горькой Земли вообще наголо свои черепа бреют. И никаких трудностей, даже мыть голову не надо: тряпочкой протер до блеска, и порядок!

Отражение в зеркале задумчиво пропустило гребень пятерни через спутанные пепельно-золотистые лохмы.

Не-а, оставлю, как есть. Во-первых, в городе, где каждый второй — моряк (а каждый первый считает себя таковым, хоть в море ни разу не был), носят только длинные волосы: не короче, чем до плеч. А у меня всего-то — чуть ниже лопаток. Да и, во-вторых… Наис засмеет. Так и слышу ехидное: «Решили укоротить прическу, любезный dan? Неужели, насекомые замучали?». Наис — это моя жена. Первая и единственная. И нежно любимая, только об этом не подозревает, а я не спешу ставить ее в известность… Впрочем, есть еще и «в-третьих». Длинные волосы мне по службе положены. В идеале они должны были бы доходить до пят, но такого издевательства над собой я допустить не мог, и путем продолжительных истерик на грани приличия (а очевидцы и участники уверяют, что далеко за гранью) добился-таки разрешения выглядеть, как все нормальные люди. Хотя в моем случае уместнее было бы… Нет, не сейчас! И так тошно.

Отражение в зеркале поскребло ногтями подбородок.

Щетинка начала пробиваться, значит, хваленое притирание придворного доктора действует от силы неделю. И на том спасибо. Бриться каждый день — врагу такого мучения не пожелаешь! Можно, конечно, отрастить усы и бороду, но… При дворе сейчас пользуются успехом мужчины с чисто выбритыми лицами. Поветрие такое. Да и, как мне по секрету призналась одна подвыпившая фрейлина, далеко не все дамы любят целоваться с усато-бородатыми кавалерами. Потому что усы колются и частенько бывают мокрыми, как щетка, которой драили палубу. Я, конечно, не дамский угодник…

Отражение в зеркале гнусно ухмыльнулось.

Сдаюсь. Угодник, угодник! По мере сил и желания. А если заранее знаешь о возможных препятствиях на трудном пути соблазнения, не легче ли устранить их еще до возникновения? То-то! Соблазнитель из меня, правда, неважный, потому что без винного подогрева сознания нет должного куража, а когда выпью…

Вот и вчерашний вечер закончился привычным образом. Стенаниями на тему: «Меня daneke не любят». Надеюсь, Савек к тому моменту уже разогнал всех случайных посетителей, а завсегдатаи за столько лет успели попривыкнуть к моим «выступлениям», хотя поначалу воспринимали серьезно и даже пробовали утешать. За что получали по физиономии и давали сдачи. Мне, разумеется. А я звал на подмогу мебель и предметы утвари уважаемого в узких кругах ценителей хорошей выпивки трактира «Окровавленный риф», за что на следующий день извинялся перед его хозяином, подтверждая искреннее раскаяние в содеянном горстью монет.

Так, ну-ка, посмотрим: костяшки пальцев не ссажены, синяков на лице не наблюдается. Значит, драки не было. А это что? Лиловое, с желтыми краями продолговатое пятно на голени. Неужели… Нет, это я наткнулся на раму кровати, падая. Или сначала наткнулся, а потом уже упал? Да какая разница? Хуже другое: полоса кружев по подолу ночной рубашки оторвана. Надо будет просить Эйну привести мою спальную одежку в порядок. Собственно, и ношу-то сию просторную пакость именно из-за несовершеннолетней племянницы хозяйки дома: daneke Тарма, как только узнала, что спать я предпочитаю, в чем мать родила, поставила категоричное условие: или буду соблюдать приличия, или отправлюсь искать другое место жительства. Я, как человек, у которого лень и практичность с рождения идут рука об руку, взвесил все «за» и «против», и… Принял предложенные правила игры. Правда, Эйна так мерзко хихикает, когда видит меня в ночной рубашке, что поневоле думается: не настолько эта девушка чиста и невинна, как утверждает ее тетушка.

Бух — толчок под коленку. Недовольный. Ну, разумеется! Хочешь сказать: сам встал, а про меня забыл? Забудешь, как же! И хотел бы, да…

Эй, а откуда на полу вода? Ковер же испортит, напрочь! Странно… Балконная дверь закрыта. Тогда в чем причина происхождения маленького болотца? А, понятно: после зимы рама чуть изогнулась, и образовалась небольшая щель, которая была совершенно незаметна, пока… Пока не начались ливни. Придется звать плотника: или поменяет, или подтешет, да замок врежет в другое место, иначе меня зальет. По уши.

А погода-то какая красивая!

Не могу удержаться и выхожу на балкон. Зачем? Сказать: «Доброе утро». Кому? Городу. Моему городу. Антрее — сокровищу, расположенному в дельте полноводной Лавуолы.

Как ты прекрасна, любовь моя! И вчера, хмурящаяся мрачнее полога сизых туч, и сегодня, кутающая бледные плечи в розовую дымку рассвета… Если есть на свете место, в котором хотелось бы родиться и умереть, то это ты, Антреа. Только ты.

— С добрым утром, дорогая!

Шлеп.

Дурно пахнущая, вязкая капля шмякнулась мне на нос. Сверху. Я задрал голову.

Так и есть. Зар-раза! Опять ты?!

Голубь на карнизе крыши сделал вид, что меня не замечает.

Ну, я до тебя доберусь! Арбалет, что ли, стянуть у Кир? Весь дом стрелами утыкаю, но твою поганую тушку…

— Мя-а-а-а-а-ау!

И ты туда же! Сговорились, что ли? Ладно, оставим птицу на сладкое, а для начала займемся котом.

Займемся, да. При беглом осмотре содержимого погреба выяснилось, что рыба, купленная для домашнего любимца, приказала долго жить. В желудке этого самого любимца, и, что самое обидное, еще вчера. Потому что на кухонном столе, придавленная миской, меня ожидала записка простого и понятного содержания: «Dan Рэйден, не сочтите за труд, прикупите Микису рыбы до моего возвращения».