Алла Щедрина - Право вредности

— Ты… через Зону, что ли? — наконец дошло до Арики

— Ну да! Ты же мне показывала, помнишь!

— Помню. А помнишь, я говорила, что тебе еще рано самой там расхаживать?

— Да ладно, — независимо отозвалась Атана, отцепляясь от матери. — Я ж осторожно. И двойню с собой не взяла, хотя они и очень просили.

— Что-о?! Ни в коем случае! Я вообще не уверена, что ты кого-нибудь водить сможешь!

— Почему это не смогу? — вскинулась Атана.

— Во-первых, ты еще не выросла! А во-вторых, в тебе только четверть крови твоего деда, и еще неизвестно, что Зона будет тебе позволять, а что нет! Или хочешь, чтоб по твоей милости кто-нибудь из ребят отправился на тот свет?

Атана помрачнела, кажется, задумалась.

— А проверить как? — наконец спросила девочка.

— С Жоротом проверишь, — буркнула Арика, остывая. — Он, по крайней мере, в Зоне сам держаться может. Немного.

— Да-а? Это как? А он где? К нему можно? — затанцевала вокруг дочь.

— Нет! — вспомнив, с кем сейчас Жорот, отрезала Арика. — Он занят! Позже. И вообще. Давай-ка собирай, что ты там хотела и отведешь меня к остальным. Давно не виделись.

— Ну-у-у…

— Атана. Тебе сейчас нельзя находиться дома. Сегодня — особенно. Думаешь, вас просто так отправили подальше?

Девочка надулась.

— Без разговоров! И еще неделю чтоб не появлялась здесь, ясно? Ни в коем случае!

КЛАН

Вернулась домой Арика почти пять часов спустя. И только сейчас сообразила, что до душа она так и не добралась. Набирая воду, активировала передатчик и поинтересовалась:

— Жорот уже спит?

— Его дома нет, — отозвался Роджер. — Они с Малэ ушли — почти сразу.

— Ч-черт!!! — Арика торопливо выхватила из выручалки фиалы — нет, все в порядке. Перевела дыхание, спрятала обратно. — Как только вернется, сразу скажи.

Она уже не раз и не два пыталась всучить фиалы обратно хозяину, но тот наотрез отказывался. В последний раз чуть не поругались из-за этого. И после этого Арика сдалась — ну его! В конце-то концов — ей же удобней. Будет точно знать, живой ли, а не ломать голову в неизвестности.

Проснулась она от прикосновения.

— Извини. Ты хотела меня видеть. Что-то стряслось?

Женщина села, машинально протирая слипающиеся глаза.

— Утро? — пробормотала она.

— Почти, — Жорот сидел на стуле возле кровати, аккуратный и собранный, как всегда.

— Про Атану ты знаешь?

— Роджер сказал. Видела детей? Как они?

— Все нормально. Тебя сводить? Еще почти двое суток…

— Не стоит. Вот тебе лучше пока побыть с детьми. Хотя бы неделю. И сегодня обязательно отведи Кима домой.

— Что с Роллейной? — она скользнула на пол, торопливо оделась. Спохватилась, — извини… Ты же спать хочешь?

Он сосредоточенно покачал головой:

— Некогда. Позже.

— Но время объяснить мне, что к чему, ты найдешь?

Мужчина вздохнул, тихо сказал:

— Зачем тебе все это… Не вмешивайся.

На лице Арики появилось упрямое выражение.

— Опять повторяется история с Кловом? Ар, в этот раз все гораздо серьезней…

— Как ты меня назвал?! — взвилась женщина.

Он нахмурился, потом покачал головой, хмыкнул.

— Извини.

— Ненавижу эти дурацкие сокращения!

— Ладно-ладно. Не буду.

— Ты, наверное, специально. Чтоб я тебя больше не доставала, — остывая, буркнула женщина. — Так что у вас стряслось?

Колдун опять помрачнел.

— Стряслось резкое ухудшение у Роллейны. Малэ вынес вопрос об ее особождении на Совет, но большинство убедить не смог…

— И тебе опять предложили пожертвовать собой ради блага Клана? — язвительно поинтересовалась Арика.

— Нет. То есть… Не перебивай, пожалуйста. Проблема еще и в том, что сама Роллейна боится освобождения. До полной потери логики и разума. Если бы она была серьезно настроена, то Совет просто не мог бы ей воспрепятствовать. Малэ, отчаявшись ее убедить, попытался надавить на нее решением Совета. Не преуспел. В общем, почти все это время я, Малэ и Льюсилла уговаривали Роллейну согласиться.

— Льюсилла?!!

— Она не дура, и видит то, что сама Роллейна предпочитает не замечать. То, что мать уже просто умирает. Освобождение будет часов через двенадцать — нам всем надо подготовиться.

— Ты тоже в это полезешь?

— Мне придется поддерживать мать, чтобы она выжила. Боюсь, она уже перешла черту, за которой могла перенести такую серьезную операцию без посторонней помощи.

— Добилась-таки своего…

Колдун поморщился:

— Ее смерть действительно не приведет ни к чему хорошему, тут Малэ прав. И вообще, освобождение Роллейны — как раз тот вариант, когда и я, и близнецы выйдут из сферы «стратегических интересов» Клана. Согласись, это стоит усилий с моей стороны. Проблема в том, что это решение формально принято в обход Совета. То есть, по-хорошему, Малэ должен опять созывать двенадцать членов Совета, ставить их в известность, они обязаны принять согласительное решение, выбрать, кто будет осуществлять освобождение… Времени на все это нет. Как нет и уверенности, что завтра у Роллейны в мозгах что-нибудь не взбрыкнет, и она не откажется от особождения вообще. Льюсилла старается держать ситуацию под контролем, но мама — личность непредсказуемая…

«Ага. Контролировать — это ж не гадость всякую впихивать, психику ломать — это для нас проблемно. Великий специалист, маг-психолог, блин», — резюмировала про себя Арика.

— …Поэтому главное сейчас — чтоб в эти двенадцать часов нам никто не помешал.

— Да кто помешать-то может?

— Любая из служб безопасности. Те из членов Совета, которые голосовали против освобождения Роллейны. Да мало ли. И если вдруг возникнут проблемы, мне не хотелось бы, чтобы ты в них была замешана. Поэтому я и прошу, чтобы ты побыла с детьми.

— Что-то все в этом… не так. Ты уверен, что тебя не разыгрывают? Как пешку?

Колдун помолчал, наконец признал:

— Не знаю. Одно я могу сказать точно — Роллейна действительно в очень плохом состоянии. Да, я не понимаю, что ее довело до этого. И нынешний цейтнот кажется мне сформированным искусственно. И… еще всякие мелочи, скорее инстинктивные, чем осознанные. Но это ничего не меняет.

— Еще как меняет. Ты посылаешь их всех нафиг, и пусть сами освобождают твою мать. А…

— Если я откажусь, Малэ пообещал мне — минимум — двухвековое заключение. За что — всегда найти можно. Хоть за то же пренебрежение интересами Клана.

Арика выругалась.

— Для меня это, практически, смерть. Больше трех-четырех десятков лет я в антимагических кандалах не протяну. Даже в наших.