Сергей Садов - Князь Владимир

– Смелый, но нетерпеливый, предпочитает действовать с ходу, но если его первый удар отражают, умеет собраться и начинает планомерно действовать для достижения цели. При случае снова ударит быстро и решительно в любую обнаруженную слабость. Вот. Не знаю только, чем это может помочь.

– Помочь… – Володя задумчиво отстукивал пальцами ритм по столу. – Не очень подходящая кандидатура для осады, но идеальная для молниеносного наскока… или же чтобы быстро прийти закрепиться на определенных позициях. Вроде бы все за вас, тир Конрон и тем не менее я все равно прошу вас начать готовиться к серьезной осаде.

– Да что же тебя беспокоит?

– Что? Первое, отсутствие Эриха в оккупированных областях. Он слишком деятельный король, чтобы болтаться в столице, когда его войска стоят в чужой стране. Не для прогулки же он затеял этот поход? Второе, поразительное бездействие родезийских солдат – они словно успокоились на достигнутом. И третье, цены на пеньку и парусину в Родезии… они стремительно взлетают вверх, а купцы жалуются, что не удается зафрахтовать ни одного корабля.

– Цены?

– Тут надо проверить кое-что, но перед тем как уехать, обещаю поделиться с вами всеми своими выводами.

– Уехать? Ты собираешься уехать из города?

– Да, тир. Это не моя война, прошу простить за откровенность. И мне совершенно не хочется, чтобы она становилась моей. Как ваш друг я готов помочь всем, что в моих силах и моя помощь, смею надеяться, будет солидной, но… извините.

Конрон явно такого не ожидал. В его представление, раз благородный, то сражаться – твое дело, а тут…

– Локхер не моя родина. – Володя сразу понял, что что-либо объяснять Конрону просто бессмысленно. И понял, что только что практически потерял друга. Но он человек другой эпохи, другого воспитания и он оказался не в силах преодолеть это в себе.

Конрон и Володя поднялись практически одновременно.

– Завтра я собираюсь сходить к отцу той девочки, которую вез… Заодно попрошу его кое-что узнать для меня. Перед тем, как уехать, мне хотелось бы еще переговорить с тобой.

– Как пожелаете, ваша светлость, – Конрон церемонно кивнул и направился к выходу. Володя долго еще стоял перед столом, глядя ему вслед. Трактирщик несколько раз подходил, но так и не решился побеспокоить благородного господина, которого новый командир гарнизона Тортона, о чем в городе уже знала каждая собака, называл ваша светлость.

Володя вздохнул и отправился домой. Настроение было паршивое и чувство, словно предал лучшего друга. Но ведь это действительно не его война! Здесь у него нет ни знакомых, ни родных. Даже обычаи этой страны, как, впрочем, и любой другой в этом мире, для него непонятны и чужды. Самоуспокоение помогало мало и настроение подниматься отказывалось категорически. Ничего не изменилось и по возвращении. Намаявшись в комнате за столом с картами и записями по расспросами различных людей, Володя достал мечи и спустился вниз, предложив Филлипу потренироваться… Когда загонял того до такой степени, что бывалый воин и стоять уже не мог, Володя предложил пофехтовать и Рокерту. Тот с сомнением оглядел с трудом стоявшего на ногах юношу, но отказаться не решился, хотя и действовал осторожно, стараясь не наносить сильных ударов. Володя продержался еще полчаса, а потом просто упал от усталости.

– И что там случилось? – поинтересовался Джером у Филлипа, когда они вдвоем затащили господина в комнату и уложили на кровать.

– А я откуда знаю? – сердито отозвался солдат. – Меня там не было.

Джером опасливо покосился на дверь комнаты Володи.

– Пожалуй, сегодня я ему вряд ли понадоблюсь… схожу-ка я прогуляюсь… недалеко.

Филлип хмыкнул.

– Ох и достанется тебе за твои проделки когда-нибудь.

– Я не могу нарушать данное женщине слово! – гордо отозвался ловелас. – А я обещал сегодня непременно быть.

– Если ты понадобишься князю я тебя прикрывать не буду.

– Наш синьор, личность неугомонная, конечно, но после того, что он над собой устроил он будет спать до завтрашнего полудня.

Джером ошибся не сильно – Володя спустился вниз, где его дожидалась уже остывшая еда, разбудить его никто так и не решился, в первом часу дня. Не высказав ни к кому никаких замечаний по этому поводу (Джером облегченно вздохнул), он поел, потом подошел к окну и долго стоял там.

– И давно дождь идет?

– Да с час где-то, господин, – отозвался Джером. – На море вообще жуть что делается. Я тут поспрашивал бывалых людей, говорят после обеда еще хуже будет.

Володя вздохнул. Тоска.

– Жаль, – буркнул он. – Хотел к Осторну сходить… заодно Аливию повидал бы.

– И не думайте даже, милорд, – испугался, что его потащат из теплого дома под этот ливень Джером.

Мальчик хмыкнул.

– Да мне самому не хочется тащиться под дождем куда-либо. Воспоминания «счастливого» детства, когда сегодня не знаешь, где будешь ночевать завтра. Ладно, время у нас есть пока еще и торопиться не будем. Эти твои бывалые люди не говорят, сколько такая погода может продлиться?

– Говорят, милорд. Обещают, что ночью все стихнет.

– Ну и слава богу, не тропический ураган. – Володя направился к себе, но у лестницы обернулся к Филлипу, сидящему у камина и вроде бы как подремывающего. Но едва мальчик посмотрел в его сторону, тот моментально встрепенулся, готовый выполнить любой приказ. – Филлип, скажи, в каком случае ты стал бы сражаться в войне, которая ни тебя, ни твоих близких не затрагивает?

Солдат озадаченно почесал нос.

– По приказу синьора, если это война касается его и он мне прикажет. Я приносил клятву.

– А если война и синьора не касается, а он предоставляет тебе право самому принять решение?

– Тогда если бы мне что-нибудь пообещали. За деньги.

– А если другая сторона предложит больше?

– Если война меня не касается, приму другое предложение. Но если чье-то принял, уже сражался бы под их знаменами, сколько бы ни предлагала другая сторона.

– Логично, – кивнул Володя. Помолчал. – А вот я так не могу.

– Ну конечно, милорд, – согласился Филлип. – Вы же благородный. Наемничество не для вас.

– Хочешь сказать благородные не шли в наемники? – удивился Володя.

– Эм… бывало всякое…

– И, наверное, даже часто. Мда уж. Благородство…

Володя отвернулся и поднялся к себе.

Тут в комнату вбежала Генриетта, торопливо огляделась, умоляюще взглянула на Филлипа с Джеромом и тут же залезла в бар, где Володя держал орехи в меду, которые покупал для Аливии. После того, как она уехала к отцу, все это богатство досталось Генриетте. Графиня тут же навела порядок, запретив дочери есть слишком много сладостей, но девочка периодически тайком от матери таскала орешек другой – знала, что никто не выдаст.