Семья волшебников. Том 3 (СИ) - Рудазов Александр

— Ахинея! Если мы начнем отправлять особо талантливых детей к антимагам или заковывать в короний, нам никто больше своих отпрысков не доверит! Представляете, что станет с нашей репутацией⁈

— Это не просто особо талантливый ребенок!

— Я тоже против, это негуманно! Никто из присутствующих не имеет права принимать подобные решения!

— Да ладно, может, она еще экзамены не сдаст!

— Да будет тишина! — наконец прорезался голос председателя ученого совета. — Довольно прений, коллеги! Объявляю голосование по вопросу Вероники Дегатти! Кто против того, чтобы ей было дозволено уже в шесть лет сдавать вступительные экзамены?

Стали подниматься руки. Одна, две… много. Вероника в отчаянии смотрела на двух президентов и целых… о боги и все святые… целых пятнадцать ректоров, которые проголосовали против.

— Кто за?.. — спросил дедушка Локателли.

Снова руки. Больше… чуть-чуть больше. Пятнадцать ректоров и четыре президента.

— Итого девятнадцать голосов против и двадцать три за, — подсчитал Локателли. — А ваш голос, мэтр Дегатти, не учитывается. Вы — лицо заинтересованное.

— Да побоку, — с облегчением произнес папа. — Двадцать четыре или двадцать три — неважно, главное, что большинство.

Большинство-то большинство, но она по краешку прошла…

Лахджа пристально разглядывала членов ученого совета. Она постаралась запомнить всех, кто голосовал против, и особенно — тех, кто предлагал заковать ее дочь в короний или вообще передать антимагам.

Нет, все-таки было верным решением не спешить с представлением Вероники ученому совету. Если бы они увидели, что то же самое она творит в четыре года, а тем более в три, когда еще ничего толком не понимает… как бы они проголосовали в этом случае? Что бы они решили?

Но теперь, конечно, все будет хорошо.

До конца заседания Лахджа оставаться не собиралась. Она горячо поблагодарила всех присутствующих, взяла в охапку Лурию, стиснула покрепче руку Вероники, еще раз извинилась за беспокойство и откланялась. У демоницы с плеч упала гора, и она собиралась как следует это отпраздновать.

— Майно, ты с нами? — позвала она.

— Я теперь член ученого совета, любимая, — саркастично произнес муж. — Мне досиживать заседание.

— А, ну не повезло тебе… пока!

И она ускользнула с дочерями и Тифоном, который подло предал своего волшебника. С Майно остались только Матти и Снежок — первый собирался фиксировать каждое слово, а второй даже на гору тунца не променял бы такую почетную должность.

— Тля, теперь ведь работать больше придется… — пробормотал себе под нос Майно.

Об этом он как-то не подумал.

Глава 30

Из уборной доносились рыдания вперемешку со звуками рвоты. Свизанну снова тошнило. Опять. Каждый раз после урока маносборчества она стрелой улетает за эту дверь, и ее битый час полощет с обоих концов. Когда маносборчество вторым уроком, она остается без обеда, а когда первым — опаздывает на второй.

— Да харэ сопли гонять! — прикрикнула Астрид, сидящая у двери. — Лучше б ману так гоняла!

Рыдания усилились. А потом Свизанну опять опростало.

— Да не переживай ты так, ты ж просто смертная, это нормально! — продолжала Астрид. — Вот у нас с Витарией таких проблем нет! А у тебя есть! И у других смертных… ну ладно, настолько плохо только у тебя.

— Ты отвратительно утешаешь, — произнесла Витария, стараясь не вслушиваться в мерзейшие для каждого эльфа звуки. — Отойди.

— Что, хочешь сама попробовать? — недоверчиво прищурилась Астрид.

— Нет, просто отойди. Оставь ее в покое. В таких случаях надо просто дать побольше пространства и делать вид, что ничего не происходит. Это лучшее проявление сочувствия.

—…Пасиб!.. — прорыдала Свизанна. — Бхэ-э-э-э!..

Астрид покачала головой, отходя от двери. Свизанна странная. Не, с тех пор, как у них начало получаться поглощать ману, многие после маносборчества ходят дурные или вареные, но уж настолько плохо никто не реагирует. А еще коренная мистерийка.

Но они с Витарией не бросили эту малахольную. Астрид шумно хлебала из питьевого фонтанчика, потом рассказывала всякие байки из своей бурной молодости, потом снова хлебала из фонтанчика, и так пока Свизанна наконец не покинула место, которое Витария никогда не упоминала в разговоре, а внутрь проскальзывала незримой тенью, всегда сначала убедившись, что никто не видит.

— Ничо, ща мы тя на воздух вытащим, подышишь, оклемаешься, — приговаривала Астрид, ведя бледную Свизанну к выходу.

Снаружи было прохладно. Луна Скарабея — пожалуй, самая холодная в году. Снег как зарядил с самого утра, так и валит до сих пор. Все шесть университетов украсились белыми шапками, а библиотечная башня в центре площади казалась гигантской сосулькой.

— Фи, ну и погода, — поежилась Витария, кутаясь в зачарованное манто. — Куда смотрят погодные маги?

— А что с ней не так? — не поняла Астрид.

— Гололед, снега много. Я мерзну.

— Ну не знаю, все как в глазури, мне норм-а-а-а!..

Под снегом не было видно льда. Нога Астрид поехала, и она впервые в жизни села на полный шпагат.

— Ты… ты как, нормально? — испуганно спросила Свизанна.

— Хорошо, что у меня есть крылья, — философски произнесла Астрид, не пытаясь встать. — Возможно, теперь мои ноги навсегда такие.

— Ты что, не чувствуешь ног⁈

— О-о-о, я их чувствую. Пожалуй, лучше б не чувствовала. Помогите мне.

Свизанна и Витария помогли ей подняться. Свизанна предложила вернуться в общагу, в гостиную, к теплому камину и настольным играм, но Астрид напомнила, что скоро ужин, а они еще не нагуляли аппетит.

И вообще, погодка-то — благодать! Такие чудесные зимы бывают только в Валестре, потому что волшебники Метеорики особенно пристально следят, чтобы над столицей холода было ровно в меру, чтобы подмораживало только по ночам, чтобы не было ветра, а снежок сыпал так красиво и аккуратно, словно сама Гласитарида летит сейчас над Мистерией в санях и играет на своей волшебной флейте, которая не издает ни звука, но вокруг расцветают ледяные цветы.

Так что настроение у Астрид было лучше некуда, она насвистывала песенку, игнорируя боль в ногах, которая все равно уже почти прошла… зато теперь она сможет садиться на шпагат!

Наверное.

— Выслушай, демоница, а то ведь правда, что ты знакома с тем юным княжичем, Друлионом Мантредиарсом? — вдруг спросила Витария.

— Чо?.. кем?.. а!.. нет, — опешила Астрид. — То есть да. Ну да, знакома. И ты знакома. Вы уже полгода в одной группе учитесь. Витария, чо с тобой? У тебя с памятью совсем беда, сделай с этим что-нибудь.

Эльфийка закатила глаза. Она медленно, почти по слогам произнесла:

— Я имею в виду, что ты была знакома с ним и до того, как он поступил в Клеверный Ансамбль и судьба свела нас всех в одном общежитии.

— Ну да, мы дружим, а чо?

— Просто… раньше мне говорили, что тир-док — это неподходящее знакомство, поскольку они дружат с демонами. А другие говорили, что это все ветер в камышах, и репутация темных эльфов сильно очернена, поскольку наши предки в древности разошлись путями-дорогами и стали иногда непорядочно друг о друге говорить…

— Хе-хе, очернена, — осклабилась Астрид. — Подкоптилась. Э… да не, не знаю я про тир-док ничего. Мы с ним просто соседи, да еще и в одном классе были. А там все были люди, кроме нас, да еще Зубрилы. Ну мы как-то и сблизились.

— А-а-а!.. солидарность малых народов, — поняла Витария. — Это очень похвально и благородно, что княжич Друлион протянул руку отверженному демоническому исчадию. Для такого и впрямь нужна широта души.

— Ты втрескалась, что ли? — предположила Астрид.

Витария сделала такое лицо, словно с ней внезапно заговорила кучка собачьих какуль и теперь надо сделать вид, что ничего не слышишь, потому что иначе тебя запрут в Госпитиуме.

— Слышь меня⁈ — повысила голос Астрид. — Ты втрескалась, что ли⁈

— Нет, — отчеканила Витария. — Я просто дала тебе возможность сохранить лицо после глупого вопроса, а ты ею не воспользовалась. О силы природы, отчего мне досталась в соседки по жилищу единственная на весь Клеверный Ансамбль демоница?