Наталья Васильева - Черная Книга Арды

— Мы бы знали, если бы ты решил причинить кому-то здесь зло. Твердыня бы знала это, — непонятно сказал Ангор. Гелумир вздрогнул: вслух, что ли, он задал вопрос?..

— Подожди здесь, я скажу ему. — Ангор исчез за высокой двустворчатой дверью.

Эльф растерянно вертел головой: это и есть — Ангбанд? Наваждение, что ли? Было ощущение, что — вот сейчас очнешься; только почему-то видение никак не исчезает.

— Войди. Он ждет тебя.

Гелумир вздрогнул: задумавшись, даже не услышал, как вернулся Ангор. Не без робости эльф открыл дверь. Недоуменно огляделся, подождал немного, потом обратился к человеку в свободных черных одеждах, стоящему к нему вполоборота:

— А где…

Человек обернулся. Светлые задумчивые глаза скользнули по лицу эльфа:

— Приветствую, менестрель, — голос был глубокий, низкий.

Гелумир застыл с широко раскрытыми глазами, совершенно ошеломленный внезапной догадкой.

— А… каков он собой?

— Увидишь…

— Ты и есть?..

— Я. Ждал другого, да? — Уголок губ дернулся — тень грустной усмешки. Вообще, когда Изначальный говорил, лицо его оставалось неподвижным: шрамы. Двигались только губы.

— Ты вырос, — непонятно сказал Властелин. — Выбрал дорогу менестреля? — и, не дожидаясь ответа: — Спой.

— Что ты хочешь услышать?

— Все равно. Выбери сам. Мне нечасто приходится слышать песни Элдин, - что-то странное было в его голосе.

Гелумир не подумал, стоит ли петь эту песню — вот же, Вала сам дал ключ! Пожалуй, баллада о Берене и Лютиэнь была не совсем уместна; но Изначальный слушал, не прерывая — только улыбался как-то странно… Гелумир поймал себя на том, что боится оскорбить этого усталого седого человека с лицом, изорванным шрамами и такими странными глазами… Человека?..

— Благодарю, йолло.

— Как ты сказал?.. — слово было слишком знакомым; так называли его в видениях те двое.

— Ты помнишь? — Взгляд — острый и короткий: вспышка молнии. — Ты не все забыл?

— Объясни, — голос не повиновался эльфу.

— Постой… не сразу… — Изначальный был взволнован, кажется, не меньше. — Позволь — твою лютню.

Менестрель лютню покорно отдал, но невольно отвел глаза, увидев руки Изначального. В этом легенды не лгали. «Не сможет он играть», — подумал с непонятной тоской. Тем более удивился, когда услышал первый аккорд, чистый и звучный.

Мелодия была медленной, светлой и напевной, как чистая глубокая река. И удивительно знакомой.

— Колыбельная? — шепотом.

— Да… А — вот это?

Чуткие пальцы пробежали по струнам, сплетая нить пронзительно-печальной музыки. Губы эльфа дрогнули. Он услышал слова песни, не сразу поняв, что поет он сам.

Андэле-тэи кор-эме

Эс-сэй о анти-эме

Ар илмари-эллар

Ар Эннор Саэрэй-алло…

О'ллаис а лэтти ах-энниэ

Андэле-тэи кори'м…

Я подарю тебе мир мой -

родниковую воду в ладонях,

звездную россыпь жемчужин,

светлое пламя рассветного Солнца…

В сплетении первых цветов

я подарю тебе сердце…

Чужой язык… Чужой? Но ведь я знаю, я помню, я понимал его… Он замер, пораженный, и Изначальный, поняв его смятение, опустил руки.

— Еще, — попросил эльф почти умоляюще. — Играй еще…

И снова звучала мелодия, печальная и светлая, как серебристая дымка тумана ясным осенним утром; и еще одна, и еще…

— Благодарю… Учитель, — шепотом, не сразу вспоминая слова древнего языка: — И-халлэ-тэи, Тано…

— Гэлмор-йолло… — Изначальный коснулся пепельных волос эльфа — и тут же отдернул руку. Тот поднял глаза удивленно — и вскрикнул:

— Тано!.. Всемогущие Белайн, что же я наделал… твои руки…

Вала невольно усмехнулся, услышав такое смешение языков и понятий. Усмешка вышла кривой: искалеченные пальцы свела судорога.

— Что мне делать, говори… Как помочь? Как же я мог забыть, глупец…

— Не бойся, мне не больно.

— Зачем ты лжешь, я же вижу…

— Ничего. Главное — ты вспомнил.

— Учитель, кто мои родители? Там — мне говорили, что их убили орки…

— Нет, мальчик. Счастье еще, что ты попал к Эглат… Наверное, тебя сочли разумным оставить под опекой Мелиан: ведь она — Сотворенная Ткущего-Видения… Что тебе говорили о твоих родных?

— Говорили, что я видел их смерть, когда урчин напали на нас во время Великого Похода. Что госпожа Мелиан погрузила меня в исцеляющий сон…

— Что ж, доля правды в этом есть. И она заткала для тебя явь гобеленом видений — как сделал это с другими детьми Ирмо в своих садах. Я видел их… потом. Ты ведь не первый приходишь ко мне.

— Значит, я не один такой? Ты расскажешь?..

…Это была дерзость отчаяния — прийти сюда и сказать: я хочу говорить с Владыкой. Думал — тут и убьют, но его пропустили, даже не разоружив.

Нет, конечно, он не собирался говорить ни о чем. Государь Нолофинве Аракано, тот, кому он дал клятву верности в сердце своем, благородный и мудрый государь его — пал в поединке с Врагом: он пришел мстить. Не задумывался особенно о том, как осуществить это: если Врага можно ранить, быть может, можно и убить… а не удастся — в лицо ему выкрикнуть слова проклятия.

Он не сразу поверил, что это и есть Враг: ни короны, ни несокрушимых доспехов, ни свиты… Но когда взглянул в лицо, снова накатила жгуче-соленая волна ненависти.

— Приветствую, Моринготто, Владыка Ангамандо, — глухо сказал он, подчеркнув это: Моринготто, Черный Враг.

— Приветствую, элда. — Изначальный поднялся и подошел к эльфу; спросил тихо и мягко: — О чем же ты хотел говорить со мной ?

«Думаешь, можешь меня обмануть или разжалобить? — не выйдет, Проклятый!..»

— Я хотел сказать…

Он ударил быстро — но все же недостаточно быстро: Враг успел перехватить его руку, сильно, до боли сжав запястье. Эльф зарычал от ярости и попытался вырваться — не вышло.

— Значит, ты пришел меня убить… — медленно проговорил Изначальный. — Но я ведь бессмертен, йолло.

Эльф замер, уже не пытаясь освободиться:

— Как. ..ты меня назвал ?

— Ты ведь понял. Я не стану тебе мешать. Я заслужил кару именно от тебя, Ахэир.

Рука Валы разжалась, но эльф уже не пытался нанести удар.

— Какое… имя ты… назвал…

— Ведь ты из Эллери Ахэ, из Эльфов Тьмы, мальчик. Твои родные были… моими учениками. Я…

— Нет! Ты… нет, ты лжешь… Никогда Элдар не были на твоей стороне!..

— Но это правда. Ты вспомнил свое имя — так вспомни же…