Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

— На углу синяя реторта, а не фляга. Фляга слева. Желтую ты угадал. Ножи запомнил. Про гребни ни слова. А ручки на фляге вовсе нет, кстати… восьмерку вещей едва удерживаешь в голове.

— Так я и говорю: невероятно мне заучить столько! — взвыл Спарк. — Что с волками прошел, ногами и руками, то уже не забуду. А тут с книжного листа. Утром прочел — назавтра хорошо, если четвертинку вспоминаю.

Остромов грустно склонил голову, соглашаясь.

Хартли потер ладони:

— Значит, до осени будем расширять память. Первый урок такой: в мыслях отведи восемь памятных мест. Лучше всего — представь воочию, как утром просыпаешься. Видишь спальник. На спальнике стоит первая вещь, которую нужно запомнить. Потом идешь умываться. В умывальнике плавает вторая вещь. Представь, реторта плавает. Как утка…

Спарк улыбнулся. И носиком стучит в деревянный бортик. Словно наяву.

— Чем ярче образ, чем невероятней, тем легче запоминается, — наставник подхватил улыбку. — Вот, когда расставишь так восемь вещей в памяти, словно записал на свиток. И потом, как потребовалось вспомнить, сперва представляй себе спальник. На спальнике…

— Реторта синяя!

— Хорошо. В умывальнике?

— Реторта желтая.

— На крыше отхожего места?

— Фляга. Ручки нет, потому на гвоздь не повешена, а стоит на крыше.

— У коновязи?

— Пара гребней привязана. Как восьминогие кони.

— Отлично! Занимайся. Через две октаго проверим тебя еще раз.

— Раз Хартли не объяснил, попробую я, — Стурон вязал сетку. Рукоделие не мешало говорить. Каждый урок старый маг чтонибудь мастерил. Подпиливал костяные ушки для охотничьих стрел, плел корзинки, подтачивал поварские ножи, чистил земляные орехи; наконец, грибы перебирал — ни разу еще Спарк не видел, чтобы крепкие коричневые пальцы учителя лежали праздно.

— … Тут все просто. Всякое объединение разумных существ в общество, в цивилизацию, «ensystemo», всегда вызвано давлением извне. И все системы делятся на два рода и два вида. — Стурон потянулся. Челнок с намотанной тонкой веревкой щелкнул по лавке. Спарк и Ратин вздрогнули: так резко и неожиданно случился звук. Учитель успокоил их улыбкой, сел поудобнее, и продолжил:

— Первого рода — как войско набирают. Или упряжку. Чужой волей, по приказу. Второго рода — как ваша ватага в Пустоземье составилась. По вольному хотению. Отсюда главное различие: в системах первого рода всегда надсмотрщики нужны. Потому что создатель системы хочет одной цели, а те, кто в ней состоит — совсем другой. Возчик правит к городу, а кони тянут к воде. На то и кнут… — дед прищурился от уходящего к закату солнца, и лицо у него тотчас сделалось хитрое-хитрое. Ратин даже обернулся украдкой: не готовит ли кто со спины каверзу?

Но за спиной обоих учеников была всего лишь теплая бревенчатая стенка амбара. А справа красными ветками кивала рябина. Школу построили в урочище Рябиновый Край. Медведь Раган живо освоился с обилием ягод, выпросил у Хартли большой чан, и вот уже третий день варил загадочную не то мазь, не то пастилу, не то бальзам, обещая удивить вкусом на Осеннем Празднике.

— … В системах второго рода все хотят одного и того же; потому там и нет расходов на проверки и кнут не требуется, — завершил свою мысль старый маг. Ловко продел челнок в две петли, затянул, закрутил — и сам засмеялся ловко сработанному узлу.

…- А системы первого рода строят в тех вещах, которые никто делать не хочет, но надо. Все равно, что подтираться. Радости никакой, но перестань — мигом запаршивеешь.

Ратин выпрямился, расправил плечи, махнул руками. Шумно выдохнул. Сел. Вытянул из сумочки на поясе точильный камень, из ножен — нож. Пристроил все это рядом с собой на лавке и зашуршал лезвием по точилу. Спарку стало неловко: все делом заняты, а он сидит дурнем.

— Возьми в амбаре миску рябины, — посоветовал маг. — Ягоды с гроздей обдерешь.

Спарк послушно сходил в амбар. Выволок изрядной величины медный таз, полный красных кистей. Сбегал к Рагану, принес чистый кувшин, куда и стал ссыпать твердые алые шарики. Некоторое время все сосредоточенно молчали. Наконец, Ратин дотянул последний проход. Убрал нож, точило и спросил:

— По-твоему выходит, власть нужна не сама по себе, а как… ну, плетка?

Стурон повернулся к проводнику:

— Вот ты мне рассказывал про какого-то из ваших знаменитых правителей. Что власть для него была, как хороший инструмент для арфиста. Столько лет живу, а точнее определения не видел! Он с помощью власти делал свою страну, а не просто себе пузико щекотал. Хотя и жесток был сверх всякой меры, а все равно его запомнили.

Спарк от похвалы даже малость покраснел. Ратин несогласно заворчал:

— А что же тогда все, кто до власти попадет, гребут только под себя?

Стурон отложил сетку и поглядел на будущего судью прямо:

— Потому, что и выборное вече, и единодержавие, и народное правление, и даже бунт крестьянский или там дворянский заговор — именно орудия. Как топор. Сам по себе топор на дерево не поднимется, надо руки приложить. А где люди рук прилагать не желают, там нечего на власти пенять. Правитель у тебя плохой? А ты чего допустил его наверх вылезти? Не возражал, не бунтовал — ну и сиди теперь в корыте. Сил нет бунтовать, так хоть убегай. Меняй свою судьбу! — старик сердито пристукнул подобранным челноком, стягивая разошедшуюся было веревку, и вернулся к вязанью.

Ученики замолчали. Старик немного поворчал в нос, потом добавил:

— По уму, так до власти и должны только тех допускать, кто за властью видит нечто большее. Для кого власть — не вершина, а ступенька. Больше скажу: если найдешь, как с дела выгоду на всех поделить — то все за тобой и пойдут. Добровольно и с песней. Потому как для себя. И это тоже ведь будет власть!

— Получается, надо учить не столько управлять, сколько мечтать о правильных вещах… — протянул Спарк. — Как там Лотан говорил: «Если звезды твои низки, то люди низкие и будут их достигать…» Или нет, не в точности так…

Ратин нетерпеливо махнул рукой:

— Понятно! Дальше чего?

Проводник ухмыльнулся:

— Дальше я обломки меча собрал и пошел спать.

И ученики снова замолкли. Только легонько шуршали ягоды рябины, наполняя розоватый кувшин с надколотым краем.

— А магия тут с какой стороны пришита? — чуть погодя поинтересовался Спарк. Стурон улыбнулся широко, радостно:

— Так ведь мир в целом тоже система. Когда ты ее знаешь: из чего состоит и что с чем связано — то и можешь управлять. Все равно, как коня налево завернуть — левый повод на себя, а правой шпорой легонько в бок. Почему, казалось бы, правой? А вот почему: конь, если слабый укол чует, думает — муха или слепень. Не от укола отшатывается, а, напротив, идет на шпору, чтобы раздавить муху. Вот и получается, голова налево, круп направо — и стоит конь, как тебе надо. Неочевидно, а сработало. Магия — как танец в этой вот сетке с колокольчиками… — маг растянул на руках изделие. Встряхнул.