Никос Зервас - Дети против волшебников

— Опять мы встретились, тёмный дюк! — промолвил юноша, насмешливо салютуя клинком.

— Смотрите… неужели очкарик собирается с ним сразиться? — удивлённо пробормотал Ставрик. — Да этот призрак ему сейчас очки разобьёт, и все дела!

— А кто этот мальчик? — тихо удивилась Касси.

— Вы что, ребята, обалдели? — восхищённо прошептала Надинька, поднимаясь на ноги. — Это же он! Это он сам пришёл!

— Да кто?!

— Гарри Бессмертный! — Надинька восторженно сжала кулачки. — Наш великий защитник!

И началась эта битва сильнейших колдунов современности, битва белой и чёрной магии. Гарри расхохотался, ударил метлу пяткой — и вот, странной хвостатой тенью мелькнул его длинный хлопающий плащ, просквозила молнией змейка клинка — как коршун, юный ведьмак набросился на чёрное привидение.

Они завертелись в бешеном, хохочущем танце смерти. Гарри весело визжал, и острая волна стали в его руке наотмашь хлестала темноту, расплескивая ртутные капли, — но самое страшное то, что чёрный призрак герцога Моргиаволы тоже как будто смеялся сквозь хриплое рычание — и не сдавался! Он не сдавался, он наседал на Гарри, обволакивая меркнущими полами своей одежды — изматывая, затягивая в удушливый кокон.

— Ах милый Гарри! — простонала Надинька, прижимая кулачки к груди. — Ах, мне кажется, он может погибнуть!

— Да ни в жисть, — хмуро ответил Ставрик. — Вон у него какая сабля.

Маленькая Кассандра тоже переживала за Гарри, она также прижимала кулачки к сердцу и, как положено, кусала нижнюю губу — но всё-таки Касси чувствовала… нечто неправильное в том, как выглядел юный колдун. Что-то отталкивающе грубое и неестественное было в самом силуэте героя, оседлавшего метлу, с диким свистом носящегося в рваном плаще с перекошенным от смеха лицом…

«Ах, неужели в наше время добрые герои не бывают просто красивыми? — думала Касси, глядя на визгливое мельтешение пятен. — Я ведь не прошу, чтобы на белом коне… ну пусть он будет хотя бы немножко симпатичный, благородный и добрый… и чтобы голос нормальный, а не этот хохочущий визг, точно у истеричной девицы!»

На миг Кассандре показалось, что там, под сводами подземной лаборатории, вьётся, и визжит, и машет острой железкой никакой не мальчик — а действительно, жилистая, заводная ведьмочка, похожая на хрупкого юношу.

— Ух! — хором выдохнули дети. Это Гарри, ловко перебросив меч в левую руку, направил его на противника, точно волшебную палочку, — и выкрикнул заклинание. Б-бух! Тугой и яростный клубок пламени сорвался с кончика волнистого клинка — и врезался призраку в бок! Ура! Победа!

Ни фига не победа. Призрак оказался крепким. Горячий ветер, рыкнув, опалил края серебристых одежд — на секунду размытая фигура превратилась в трепещущее чёрное знамя — но уже через миг ветер угас, и призрак как ни в чём не бывало нырнул вперёд, атакуя юного волшебника.

— Ах! — вскрикнула Надинька. Гарри увернулся — метла заюлила хвостом, всадника подбросило, точно на воздушной горке…

— Надейда! На помощь! — взвыл Гарри и, подхваченный скользким неводом призрачной тени, едва не свалился с метлы. К счастью, вовремя рубанул змеистым клинком — назад, через плечо! — и, вмиг раскроив сумрак смертельных объятий, взвился к потолку.

— Что он сказал? — Надинька обернула к друзьям округлившиеся глаза. — Он позвал на помощь кого-то?

— Не выходи! — пригрозил Ставрик. — Тебе Ваня что сказал? Сидеть в шкафу и ждать!

— Надейда, помоги мне! Я не могу… справиться! — вновь завопил очкастый воин, сползая в штопор, в объятья герцога Моргиаволы. А чёрный призрак уже рычал в голос, точно небывалая кошка над свежей добычей. На призрачном рябом лице расширилась жёлтозубая голодная улыбка.

— Скорее… — простонал Гарри, пытаясь вырваться из мерцающей сети. — Я не могу… он побеждает…

— Я сейчас, Гарринька, сейчас! — завопила Надя, срываясь с места. — Не трогай его, призрак! Гарри, держись!

Завидя девочку, тёмный дюк на мгновение замер — и в ту же секунду Гарри ловким буравчиком вынырнул у него из-под полы, махнул мечом — и чёрным дымом пыхнула грудь герцога Моргиаволы!

Гарри хотел полоснуть ещё разок, в голову — да только призрак внезапно полыхнул холодной зеленью — и растаял, роняя вниз, в огромную яму амфитеатра, клочки обугленных тряпок.

— Мы победили… — прошептала Надинька. Израненный и радостный Гарри, описав в воздухе над задымленным перроном несколько торжествующих кругов, с рёвом подлетел и спешился. Отбросил дымящийся клинок и гордо скосил на Надиньку закопчённые очки:

— Мы прогнали его! Он скрылся в межвоздушном пространстве… Но долго там не просидит! Скоро вернётся, и мы его встретим!

Он подошёл к Надиньке и протянул узкую скользкую ладонь, похожую на профиль змеиной головы:

— Меня зовут Гарри. Будем друзьями.

Надинька потянулась было навстречу, но, как выяснилось, Гарри протягивал руку вовсе не для рукопожатия — он коснулся Надиного лба и небрежно отвёл её волосы.

— Это что такое? Что написано? О?! Ну неужели, хи-хи-хи! Ах-ха-ха… — самый знаменитый мальчик на свете захихикал, показывая белоснежные крупные зубы. Потом сказал уже без улыбки:

— Какое совпадение. У меня тоже есть отметина на лбу. Это судьба, моя маленькая Надейда. Нам суждено быть вместе.

Сказав это, он тряхнул чёрными волосами и бросил через плечо:

— Знаешь, малышка, ведь ты — великая волшебница. Ты — почти такая же, как я. Решено. Мы вместе отправимся в погоню и убьём герцога Моргиаволу сейчас, когда он ослаблен. Надо спешить, пока тёмный дюк не прикончил ещё кого-нибудь из детей, чтобы накачаться энергией…

Надинька слушала его — и не верила своим ушам.

Снова, как давеча на полигоне «Курск», когда она слушала враньё мальчика Егора, Надинька вдруг… почувствовала неправду. Что-то невыразимо фальшивое было в этой незабываемой улыбке, в самоуверенном движении чёрной брови, в полунаклоне головы… какая-то привычная актёрская работа?

«Не может быть, — Надя отогнала от себя страшную мысль. — Милый Гарри не может лгать. Моё сердце меня обманывает».

Гарри сидел на краю перрона и, неторопливо вытирая очки Надинькиным шарфом, рассказывал про таинственного герцога Моргиаволу.

— Понимаете, он еле жив. Он всё время боится умереть. Главная задача для него — отсрочить свою смерть, и только ради этого тёмный дюк придумывает всякие хитрости. Сначала он вселился в тело одного из профессоров, но я его разгадал. Потом он зомбировал одну деваху, заставив бедную дурку прочитать его собственный юношеский дневник, ну, короче, я его опять разгадал. Во-от. Потом каждый год он придумывал новую хитрость, и всякий раз я его наказывал. Но в этом году… всё иначе.