Робин Хобб - Лесной маг

— Я смеюсь над всеми, кто действует необдуманно, не отдавая себе отчета, почему он так поступает. И именно это ты делаешь с магией. Ты остановил Танцующее Веретено. И все, что потеряла магия равнин, забрала себе магия спеков. И похоже, ты тоже кое-что приобрел. Ты делаешь вещи, которых мне не доводилось видеть прежде, а я довольно повидал магии спеков за время своих скитаний. Когда я в последний раз проезжал через Мертвый город, я взглянул на твой маленький огородик. Ты приказал ему расти. И он все еще растет. А люди на почтовой станции все еще не получают припасов, некогда отказавшись тебе помочь. Ты приводишь вещи в движение, Невер, совершенно не учитывая последствий. Ты остановил вращение Веретена, но многое другое стало вращаться вокруг тебя.

— Послушай, — резко заговорил я, — да, все это сделал я. То есть полагаю, что это так. Ты так говоришь, и я тебе верю. Но я не знаю, как я это сделал. И мне неизвестно, как все исправить. Так что во всем виновата проклятая магия, а не я. Я не искал ее. Она испортила мне жизнь. Магия забрала мое тело, карьеру, невесту, семью и даже имя. Я потерял все. И я до сих пор не понимаю, как она работает или почему и что ей от меня нужно. Но теперь, когда она сделала все это со мной, почему я не могу воспользоваться ею в добрых целях? Эмзил и ее дети голодали. Что плохого в том, что я сделал?

Он громко и с явным недоверием фыркнул.

— Будь я проклят. Ты это сделал. Действительно сделал! — Он втянул в себя воздух, словно пытался восстановить им внутреннее спокойствие. — Что в этом плохого? Ты спрашиваешь так, словно я знаю все ответы. А я могу лишь сказать: магия проникает в тебя, как плющ запускает корни в ствол дерева. И она растет, и застилает тебе солнце, и пьет твои соки. Она использует тебя, Невер. И каждый раз, когда ты используешь магию, ты отдаешь ей частичку себя. Ты меня понимаешь? Скажи мне, что ты знаешь, о чем я говорю.

— Я не знаю! То есть я знаю и я не знаю. Откуда ты сам столько узнал о магии спеков?

— Я же говорил тебе. Женщина-спек. Она хотела меня, а если женщина-спек чего-то хочет, она это берет. Женщины спеков подобны магии спеков. Она делает тебя своей собственностью, вот и все.

Он вскочил так резко, что едва не опрокинул стул, но реакция не подвела его, и в последний миг он успел его подхватить и отставить в сторону. Затем Хитч принялся расхаживать по моему маленькому домику, глядя на стены так, словно он мог видеть сквозь них.

— Никогда прежде не встречал подобной женщины. Когда ты начнешь с ними общаться, ты поймешь, что я имею в виду. Они иначе видят мир, имеют совершенно иное представление о жизни. И когда они принимают тебя к себе, тебе вдруг начинает казаться, что по-другому и быть не может. Они принимают магию. Они живут, не пытаясь решать, как повернется их жизнь. Из-за этого они смеются над нами. Однажды эта женщина показала мне растение на берегу ручья. Она сказала: «Ты думаешь, это растеньице, само по себе, обладает собственной жизнью?» — и я ответил: «Да, я так думаю». И она продолжила: «Это ты. А теперь посмотри на другое растение, на том берегу ручья. Видишь, оно растет там, само по себе? Это я». Я думал, она хочет мне объяснить, что ручей разделяет нас, что мы разные. Но она подошла к растению, которое было мной, и вырвала его из земли. И вместе с ним вытащила его тонкие, но прочные корни. И она продолжала их тянуть, от растения к растению, пока не добралась до корней того, что назвала собой, на противоположном берегу ручья. И, стоя рядом со мной со всей этой сетью спутанных корней в Руках, она сказала: «Посмотри. Нет растения самого по себе. Это все мы».

Он замолчал, протянув ко мне раскрытую ладонь в ожидании ответа. Казалось, история, которую он мне пересказал, была очень важна для него.

— Хорошая история, — наконец ответил я. — Но я не вижу, как она поможет мне понять, что ты пытаешься мне объяснить.

Хитч огорченно покачал головой и вновь уселся на стул.

— Для нее это не было метафорой. Она так видит мир. Она действительно верит, что мы связаны друг с другом и все вместе являемся частью чего-то большого…

— Чего именно?

— У нас нет для этого слов. Она сотни раз говорила мне об этом, но ее правда находится там, куда не могут дотянуться наши слова. Она похожа на болезнь. Наши дети заболевают, и мы пытаемся найти причину, пытаемся их вылечить. Мы накрываем их одеялами, чтобы вместе с потом из тела вышла лихорадка, или даем чай из ивовой коры. Мы думаем, болезнь означает, что с ребенком что-то не так.

— А спеки считают, что с больным ребенком все порядке?

— Именно. Ты же не считаешь, что с мальчиком происходит что-то неправильное, когда у него ломается голос или начинают расти усы? Они считают, что дети и должны болеть. Некоторые выздоравливают и живут, и это хорошо. Другие умирают, и это тоже хорошо — только по-другому.

— Ты часто с ней видишься?

— С кем?

— С твоей спекской женщиной!

— Да. В некотором смысле.

— Я бы хотел с ней встретиться, — тихо сказал я.

Он довольно долго размышлял, прежде чем ответить.

— Может быть, ты сможешь ее увидеть, если она захочет. Весной.

— Почему не раньше?

— Сейчас зима. Никто не видит спеков зимой.

— Но почему?

— Ты играешь со мной, Невер? Ты приносишь мне одни разочарования. Как ты можешь быть весь пропитан магией спеков и ничего о них не знать? Спеки не появляются зимой. Просто не появляются, и все.

— Почему?

— Ну… — я не знаю. Просто их нет. Зимой они уходят.

— И куда же? Откочевывают? Или впадают в спячку?

Я начинал терять терпение, как и сам Хитч. Он пришел сюда, полный таинственных намеков, но почти ничего мне не сказал.

— Я уже говорил тебе. Не знаю. Они куда-то исчезают зимой. Никто не увидит здесь спека до весны.

— Я видел здесь женщину-спека, но только во сне, — заметил я лишь для того, чтобы посмотреть, какое впечатление это произведет на Хитча.

Он недовольно фыркнул.

— Мне нравится, как ты говоришь «только», Невер. Неужели тебя это успокаивает? Меня вот пугают спеки, разгуливающие по моим снам. Конечно, для них это не имеет особого значения; они все время путешествуют во сне. Носелака никак не может понять, почему я так переживаю из-за снов.

— Значит, тебе снится твоя женщина — Носелака?

— Она не моя женщина, Невер. — Он говорил тихо, словно делился со мной опасной тайной. — Никогда не говори так о женщине спеков. Она может жестоко тебе отомстить за такие слова. И она мне не снится. Она сама приходит в мои сны.

— А в чем разница?

— В том мире, где выросли мы с тобой, никакой разницы нет. А в ее мире она переходит из одного сна в другой так, как ты переходишь в другую комнату.