Робин Хобб - Магия отступника

— Куда ее ранили? — резко спросил он. — Покажи.

От отчаяния у него замерло сердце. Мальчик-солдат мало что знал о том, как лечить огнестрельные раны, но сейчас не мог этого показать. Он направился к Дэйси вслед за ее кормильцем. От бурлящего котелка с кашей расходились волны ароматного пара. Он обернулся в его сторону, невольно прикрыв глаза. Он страстно тосковал по еде, едва не сходил с ума от голода. Воин явно это заметил.

— Великий, пожалуйста, позаботься о ней. А я пока приготовлю для тебя пищу.

Ему следовало бы приказать, чтобы они немедленно потушили огонь. Однако он лишь оцепенело кивнул и повернулся к Дэйси. Та выглядела ужасно и словно бы и не заметила его. Она сидела на бревне, ссутулившись и сцепив руки на животе. Другой кормилец стоял перед ней на коленях прямо в снегу, отбросив меч. Когда мальчик-солдат приблизился к ним, молодой человек поднял на него взгляд, в котором стыл едва сдерживаемый страх. Обеими руками он прижимал к ноге Дэйси сочащуюся красным тряпицу.

— Кажется, кость сломана, — пробормотал он дрожащим голосом. — Ты можешь ее исцелить?

Нет.

— Дай мне взглянуть на рану.

Дэйси не издала ни звука, когда мальчик-солдат неловко опустился перед ней на колени. Ее лицо побелело сильнее, чем могло бы от холода. Вокруг ступни снег растаял от алой крови.

— Принесите мне какую-нибудь веревку: тетиву, шнурок, кожаный ремень, что угодно, чем я смогу обвязать ей ногу. И еще небольшую палочку, — велел он другому кормильцу, а юноше, который прижимал к ее ноге тряпицу, приказал: — Прижми сильнее. Надави на нее.

— Но ей от этого больно! Именно тут кость и сломана.

— Нельзя допустить, чтобы она истекла кровью. Держи крепче, — приказал мальчик-солдат.

Пальцы юноши сжались, но осторожно, как будто он держал яйцо. Слишком слабо, чтобы остановить ток крови. Мальчик-солдат раздраженно потянулся к нему, собираясь накрыть его руки своими и усилить их хватку, но невольно отпрянул от раны. Железо. Железо огнем жгло его магию. Он не мог даже вообразить, какие муки испытывает Дэйси, хотя та сидела неподвижно, с бесстрастным лицом. Ее глаза смотрели прямо перед собой.

— Дэйси? — тихо позвал он. Ее кормилец покачал головой.

— Ей пришлось нас оставить, чтобы избежать страданий. Если мы причиним ей слишком сильную боль, она вернет ее нам обратно. Но пока что ей удалось обрести покой.

Мальчик-солдат коротко кивнул. Он не вполне понял, но решил, что это не имеет значения. Наконец второй кормилец принес ему длинную полосу ткани и палку. Дэйси чуть содрогнулась и застонала, когда он в первый раз коснулся ее ноги. Мальчик-солдат затянул жгут повыше колена и начал проворачивать палку. Сдерживая тошноту, он наблюдал, как ткань все глубже и глубже врезается в пухлое бедро.

— Убери руки. Кровь остановилась? — спросил он кормильца, стоявшего рядом на коленях.

Тот осторожно отнял тряпицу, а затем убрал еще один промокший насквозь лоскут. Рана все еще сочилась кровью, но уже не так сильно. Мальчик-солдат ощутил, что больше не в силах стоять на коленях.

— Хорошенько промой и перевяжи заново. Одному из вас придется при этом держать палку. Чуть позже надо будет ослабить жгут и проверить, остановилась ли кровь. Если пойдет снова, затянете обратно. Сейчас важнее всего — не дать ей истечь кровью до смерти.

Они в ужасе уставились на него.

— А ты не исцелишь ее магией? — заговорил первым тот, что держал жгут. — Она могла лечить всякие раны и болезни. Ты разве не можешь?

— Только не с железом в ране. Я не могу даже дотронуться до нее. Нам придется доставить ее к ущелью, а потом домой, где умелые целители извлекут пулю.

Оба кормильца выглядели испуганными.

— Но… ты сможешь переносить ее, когда в ней железо? Как мы доставим ее туда?

— Я попробую. Если быстроход окажется мне не под силу, мы доставим ее туда на лошадях так быстро, как только сможем. Большего я сделать не могу.

Оба кормильца уставились на него, один даже разинул рот в разочаровании. Он не оправдал их надежд, говорил их вид. Сегодня на него так смотрели не впервые. Мальчик-солдат отмел прочь воспоминание о лице Спинка и попытался встать. Ему казалось, что он не сумеет, пока кто-то не поддержал его под руку. Мальчик-солдат повернулся и увидел Семпайли.

— Рад видеть, что ты благополучно добрался сюда, великий. Я привел остальных — всех, кого смог.

Мальчику-солдату пришлось обернуться к людям, собравшимся вокруг, пока он пытался помочь Дэйси. Их он бросил на произвол судьбы. Они стояли и смотрели на него. Их пятнистую кожу выпачкала копоть, грязь, а кое у кого и кровь. Выражения их лиц были как у любого измотанного солдата — неважно, вкусившего победу или потерпевшего поражение. Они замерзли, устали и проголодались, они видели то, на что никому не стоило бы смотреть, и делали то, чем никому не следовало бы заниматься. Он ожидал найти на их лицах гнев, разочарование и горечь поражения, но если они и испытывали такие чувства, то ничем этого не показывали. У них не было опыта в военных делах. Возможно, они не знали, расценивать произошедшее как победу или поражение.

Тут только он понял, что они считали его вправе уехать и бросить их спасаться поодиночке. Он был великим, исполненным могущества и сам устанавливал законы. Это не гернийские солдаты, привыкшие ожидать от своих командиров определенного поведения. Между ним и этими людьми не было никаких соглашений. Они ждали от него лишь того, чего он мог им дать. Мальчик-солдат твердил им снова и снова, что им следует повиноваться ему и нельзя бежать с поля боя. Но он никогда не обещал им, что не оставит их, если обстоятельства обернутся против них.

Так что они и не ждали этого от него. Такой подход ценился у гернийцев, а не у спеков. И все же мальчика-солдата терзало, что он не соответствовал подобным взглядам и ожиданиям.

— Возможно, в глубине души ты в большей степени герниец, чем полагаешь сам. И не годишься командовать этими воинами, — подтолкнул я мысль к краю его сознания.

— Заткнись!

Его ненависть ко мне, к своей гернийской части, ударила меня с такой силой, что я завертелся волчком в пустоте. Я едва сумел удержаться за собственное представление о себе.

Прошло время, прежде чем я вновь получил доступ к миру. Меня окружала темнота. Мальчик-солдат двигался быстроходом по заснеженному лесу. Позади Утес тащил самодельную волокушу. Один из кормильцев Дэйси вел его в поводу. Другой нес рядом факел. Я всматривался в темноту глазами мальчика-солдата. С нами было не больше дюжины воинов. Он понес настолько тяжелые потери? Мне казалось, в лагере Дэйси я видел еще людей, но, возможно… Стоило мне воспрянуть духом, как мальчик-солдат разбил мои надежды.