Марина Казанцева - Свет Дивояра

Дивоярец неспешно огляделся: на лес, обступающий холм с южной стороны, откуда двигалась зона наваждения. На дорогу, ведущую к Бреннархайму. Потом пошарил в сумке и добыл одну вещицу — старый деревянный гребешок с несколькими выпавшими зубцами. На лице Лёна блуждала загадочная улыбка. Он выломал несколько зубцов и бросил в сторону — прямо на затоптанную почву. В тот же миг из сырой земли пробилось что-то зелёное и принялось стремительно возноситься к небу, утолщаясь и разрастаясь. Огромные, могучие, старые сосны во мгновение ока образовали заграждение перед горой.

Он отломал ещё несколько зубцов и бросил дальше, и снова выросли мощные старые деревья, как будто не одну сотню лет стояли они тут. Тогда дивоярец бросил наземь весь гребешок, и гигантским полукругом встал в окрестностях холма великанский лес, ушёл широкой полосой вдаль, сомкнулся с древними чащобами очарованных земель, поглотил собой дорогу, ведущую в Бреннархайм, и сделал местность непроходимой ни для каких повозок.

Зелёная волна неслась на разорённый Сильвандир, жадно поглощая сгоревшие деревенские постройки, оставленные городки, опустевшие замки. Взрывали на возвышенностях землю пухлые ростки и тут же рвались в небо, разрастаясь в огромные дубы, платаны, грабы. По склонам сбегали смешанные толпы липы и берёз. В укромных уголках селились пышные орешники, рябины, черемухи. Берега рек мгновенно заросли ольховником и ивой. На бывших дорогах встали непроходимой стеной густые пихтовые ряды. Зелёная волна пронеслась почти по всей земле опустевшего королевства и стала затихать у восточного края, всё более мельчая и обрамляясь цветущей черёмухой, конским каштаном, ясенем, клёном. Всё завершилось широкой полосой цветущего шиповника — колючими зарослями которого как будто были языком природы, и она сурово говорила: путь закрыт!

Накануне, до выхода восточной части Сильвандира.

Было уже совсем темно, когда утомлённое сборами и переживаниями население восточного Ворнсейнора успокоилось в своих домах, к дому с лекарской дудкой на вывеске подошла женщина в тёмном плаще, с капюшоном, накинутым на голову, хотя погода была довольно тёплой. Фонари по позднему времени уже не горели, и лица её нельзя было разглядеть. Возле самой двери посетительница осторожно огляделась: не видит ли кто, что она стучится ко врачу? Наверно, очень деликатное дело было у неё, если решилась она в такой поздний час — уже заполночь — искать помощи у лекаря.

На требовательный звон колокольчика вскоре послышались шаги, и недовольный голос произнёс:

— Не принимаю сегодня! Всё уже упаковано к завтрашней отправке.

— Господин Фазиско, мне очень надо, — умоляюще проговорила женщина в дверную щель.

— Ну что за срочность?! — сердился за дверью лекарь, — Роды, что ли у кого? Приспичит же в такое время!

Продолжая брюзжать, он отодвинул пару засовов и впустил ночную посетительницу.

— Жди здесь, — неприветливо буркнул он, оставляя посетительницу в прихожей, а сам направился со свечой в соседнее помещение. Видно, что подняли лекаря прямо с постели: был на нём халат и ночной колпак, а также тёплые меховые тапки. В доме царила неприбранность и следы сборов — господин врач тоже готовился к переезду на новое место.

— Сейчас, — забормотал он, заглядывая за упакованные баулы и коробки, — где у меня саквояжик?

Найдя искомое, он обернулся, и отпрянул, едва не упав через узлы и чемоданы.

Посетительница не послушалась, прошла следом и теперь эта высокого роста женщина стояла перед лекарем, сбросив с головы капюшон и распахнув тёмный плащ.

— Так, так, — с расстановкой процедил эскулап, — с чем пожаловали, госпожа Брунгильда?

Та не ответила сразу, но отвела от невысокого, щуплого эскулапа свой твёрдый взгляд, осмотрела помещение и протянула руку к стулу. Тот с готовностью подскочил к валькирии с любезно растопыренными подлокотниками. Фазиско, не глядя, нашарил сзади ногой табуретку и тоже присел. Очевидно, намечался разговор.

— Я понимаю, у вас, очевидно, ко мне вопросы, — учтиво начал мэтр Ручеро.

— Правильно понимаешь, Лембистор, — с усмешкой согласилась дивоярская волшебница. — Вопросы есть. А не ответишь: на себя пеняй — сидеть тогда тебе в садке и жрать червей.

— Начало хорошее.

— Итак, есть некоторые странности в последней истории с моим учеником… — начала Брунгильда.

— Это вы про то, что он оказался королевским сыном? Я тут ни при чём, это всё ваши интриги, — торопливо заговорил Лембистор.

Валькирия грохнула по столу кулаком, и продолжала:

— Я говорю о Лёне.

— А! Чего он снова натворил? — невинно спросил Лембистор.

— Два года назад ты явился ко мне в лесную школу и рассказал сказочку про зону наваждения. Там, по твоему утверждению, спрятан кристалл с телом Пафа.

— Я этого не говорил, — быстро ответил демон.

— А я всё именно так и поняла! — рассердилась валькирия. — Я думала, что Лён отправился на зачарованную территорию. Он вернулся оттуда через месяц, вместе с Пафом, ничего не рассказывая об этом. Но вот теперь я вспомнила то название, которое ты дал в качестве ориентира — Дерн-Хорасад!

Недоумённый взгляд в ответ.

— Не понял? — язвительно спросила волшебница, — Заврался, друг-сундук! Дерн-Хорасада давно нет! Этот город исчез вместе с прилегающими областями тысячу лет назад! За столько времени я забыла об этом, и потому не обратила особого внимания на твои тогдашние слова. Ты послал Лёна в область, которой больше не существует, и он вернулся, приведя с собой Пафа. Что ты скажешь на это, Лембистор?

Некоторое время он пребывал в растерянности, потом неуверенно спросил:

— А почему вы не спросили у него?

— Отвечай! — рявкнула Брунгильда.

— Я не понимаю, — глухо проронил Лембистор, — когда я был там в последний раз, область была труднопроницаема, но доступна. Правда, и был я там достаточно давно.

— Она окончательно перестала существовать семьсот лет назад. Хочешь сказать, что тебе больше семисот лет?

— Ну да! — Лембистор как будто удивился, что она до этого не догадалась, — я же был демоном, духом!

— Я хочу знать, где был наш дивоярец и почему вернулся без своего Перстня?

— Могу предположить одно… — задумчиво проговорил Лембистор, — Очевидно, кристалл с телом Пафа сохранился где-то в том месте, где ранее был этот город. А вот Перстень… кто его знает. Эти волшебные вещи ведь живут своей жизнью — сами приходят, сами уходят, сами выбирают себе хозяев.

— Что ты знаешь о происхождении этого Перстня?

— Да ничего не знаю! Наткнулся как-то в своих странствиях на эту штуку и решил подкинуть вашему дивоярцу — посмотреть, что выйдет. Я думал повлиять на его волю при помощи этой штуки. А что, Перстень в самом деле исчез?