Стивен Эриксон - Мечи и темная магия

Старуха поселилась с девочкой в развалинах каменного дома на краю болота и заботилась о ней, пока та не подросла и не научилась заботиться о себе сама и пока жители деревни, пусть и опасаясь нажить в лице старухи врага и навсегда лишиться ее расположения, не начали настаивать на изгнании дочери морского тролля. Пусть внешне она и походит на человека, в ее венах все равно течет кровь чудовища. И некоторые находили ее даже более отвратительной, чем ее папаша.

Наконец поползли слухи, что девчонка опасна для людей, и после одной особенно суровой зимы многие поверили, будто она умеет превращаться в океанский туман и запросто проникать сквозь оконные рамы. Это для того, уверяли они, чтобы кормиться кровью мужчин и женщин, пока те спят. Вскоре после того одна корова, дававшая много молока, пришла домой с разорванным выменем, и хозяину пришлось зарезать ее, чтобы избавить от мучений. На следующий день старейшины Инверго прислали старухе ультиматум, заявляя, что больше не потерпят присутствия в деревне полукровки. Однако старуха давно уже предвидела, что этот день настанет. Она подыскала пещеру высоко над заливом, научила дочку тролля собирать гагачьи яйца и грибы, охотиться на коз и других животных, обитавших в горах и ущельях на границе ледника. Девочка была сметливая, она научилась шить платье и обувь из шкур, разбираться в целебных травах и усвоила еще много необходимого, чтобы выжить в одиночку в этом суровом пустынном месте.

И вот, летней ночью, в год своего четырнадцатилетия, девочка сбежала из Инверго и добралась до пещеры. Всего один человек оказался настолько глуп, что бросился преследовать ее, и его тело нашли пригвожденным к айсбергу, заплывшему в залив. Его меч был загнан ему в грудь по самую рукоять. После этого дочь тролля оставили в покое, и вскоре она превратилась в легенду, сказку, которой пугают детей. Она начала верить и надеяться, что ей больше никогда не придется спускаться в деревню. Но пока чужестранка Малмури, напившаяся до бесчувствия, спала в объятиях трактирщицы, старая ведьма явилась дочери тролля во сне, как уже делала много раз.

— Твой отец убит, — сказала она, не стараясь скрыть гнев. — Его тело лежит без погребения, гниет на деревенской площади, чтобы любой мог прийти и поглумиться над ним или восхититься бесчинством той, которая убила его.

Дочери морского тролля, которую старуха назвала Сехильдрой, в честь океана, снилось, как она загоняет лося и кудлатое стадо мамонтов на лугу. Но голос старухи распугал всю ее дичь, и животные во сне убежали в тундру.

Дочь морского тролля перевернулась на спину, всмотрелась в морщинистое лицо старухи и спросила:

— И что, я должна переживать? Должна плакать, услышав такую весть? Если да, то, сказать честно, мне не хочется плакать, и я не стану. Ни разу за всю жизнь я не видела своего отца, ни во сне, ни наяву, ни разу он не говорил со мной, не искал меня. Я была для него просто курьезным последствием проявленной неосторожности.

— Ты всегда жила в двух разных мирах, — возразила старуха, однако та, которую она назвала Сехильдрой, снова перевернулась на живот и с тоской посмотрела туда, где еще недавно паслись лось и мамонты.

— Меня это не касается, — вздохнула дочь морского тролля, думая о том, что надо проснуться, и тогда старуха исчезнет из ее мыслей.

Кроме того, она голодна, хотя только позавчера убила медведя.

— Сехильдра, — сказала старуха, — я вовсе не жду, что ты станешь горевать, я слишком хорошо тебя знаю. Я пришла, чтобы предостеречь, потому что та, которая убила твоего отца, может явиться и за тобой.

Дочь морского тролля улыбнулась, обнажив зубы, которыми с легкостью разгрызала кости, добираясь до мозга. Двумя пальцами с кривыми когтями она сорвала цветок желтого арктического мака и поднесла к широким ноздрям.

— Бабушка, если ты знаешь меня, то знаешь и то, что я не боюсь людей, — прошептала она, после чего уронила цветок на землю.

— Но твоего отца убил не воин-мужчина, а женщина, равной которой я еще не встречала, — пояснила старуха. — Она воительница благородного рода, из краев, что лежат к югу. Она пришла, чтобы получить награду за голову тролля. Сехильдра, она так сильна, что я боюсь за тебя.

По небу во сне плыли стальные облака, пухлые от заключенного внутри снега, а дочь морского тролля лежала среди цветов на лугу и размышляла об отце, которого никогда не видела. Она поводила из стороны в сторону коротким хвостом, словно ленивая сытая кошка, а потом обезглавила еще один мак.

— Так ты думаешь, эта воительница теперь будет охотиться за мной? — спросила она у старухи.

— Я думаю, Сехильдра, что жители Инверго не собираются держать данное слово и отдавать этой женщине обещанную награду. Полагаю даже, что они станут соблазнять ее еще более щедрыми дарами, если она выследит и убьет дочь, незаконно прижитую их уничтоженным врагом. Эта женщина жадна и заносчива, и я уверена, что она придет за тобой.

— Так пусть приходит, бабушка, — сказала дочь морского тролля. — Мне тут совсем не удается поразмяться. Пусть придет в горы и бросит мне вызов.

Старуха вздохнула и начала таять в воздухе, словно морская пена на гребне волны.

— Она не глупа, — сказала старуха. — Хвастлива, да, и любит прилгнуть, однако она своей рукой и своим умом уничтожила твоего отца. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, Сехильдра. Она подготовит тебе ловушку…

— О, в ловушках я разбираюсь, — заверила дочь морского тролля, но тут сон оборвался.

Сехильдра открыла черные глаза и немного полежала в своей промерзшей берлоге. Рядом с ее ложем из шкур стоял светильник, сделанный из моржовой кости и заправленный моржовым жиром, неровный огонек мерцал, отбрасывая на базальтовые стены длинные спутанные тени. Дочь морского тролля лежала неподвижно, наблюдая за пламенем, и молилась всем существам, которые были раньше человеческих богов, чтобы сражение с убийцей ее отца завершилось не слишком быстро.

Однако так получилось, что старейшины Инверго были слишком заняты другими делами, им было некогда разрабатывать планы, способные лишить Малмури ее награды. С каждым новым часом жуткий трофей сборщика устриц разлагался все быстрее, и решение не вывозить труп из деревни потянуло за собой целую цепь событий, причинивших Инверго куда больше неприятностей, чем причинял когда-либо живой тролль.

Более того, внимание Малмури было полностью поглощено похмельем и тем счастьем, какое обрушилось на нее в лице трактирщицы Доты, поэтому воительница даже не вспоминала о ждущей ее награде. И хотя нет никаких сомнений, что ведунья, живущая на краю болота, мудра и предусмотрительна, в данный момент ей не было нужды переживать за благополучие Сехильдры.