Лион Де Камп - Дипломированный чародей/ Кн.1-3

— Люблю я тебя за прелесть твою чрезвычайную и красоту превосходную, — пробулькал Медор, — и предоставь ты мне желанье тела своего, как Али-Бин-Хайят говорит:

Мужчины просят пощады поднятием рук;Женщины просят пощады, ноги задрав;До чего же аллаху угодно занятье сие —Девицу лобзать, средь подушек распяв!

Он хихикнул прямо в переполненное ужасом лицо девушки, икнул, растопырил руки и набросился на нее.

Шлеп! Медор так и сел.

— Что за дремучее невежество пейзанское! — в полном восторге завопил Ши.

Юный мавр, цепляясь за что попало, поднялся вновь. Красивые черты его до неузнаваемости исказились.

— Клянусь аллахом! — заорал он. — Ты вонючейшая из обманщиц и грязнейшая из шлюх, что отвергла любовь представителя рода Хасанов ради арапов низкородных! Прощай же! Возвращаюсь я в лагерь, где мальчики есть в тысячу раз прелестней и вернее тебя!

Прежде чем до них окончательно дошел смысл этого заявления, он сделал три неверных шага к ослу, влез ему на спину и, отчаянно колотя его саблей в ножнах, галопом умчался туда, откуда они пришли.

Бельфегора секунду стояла в оцепенении, потом выхватила лук и послала ему вслед стрелу — но слишком поздно.

— Шер Харол, — подал голос Руджер с совиной важностью, — как раш так и молвил я. Эти кратные франкийшкие волошы шулят беду! Лушше утонуть тебе в море, чем оштавить шебе эту налошницу!

Ши не обратил на него внимания и поднес шлем Бельфегоре.

— Давай-ка сделай глоточек, — предложил он.

Она обвела его долгим, неторопливым взглядом и слегка подрагивающими руками приняла шлем. Вскоре дрожь прекратилась.

— Благодарность моя и прощенье тебе, сэр Гарольд, — произнесла она, — ибо чувствую я, что обязана принести его. Это прямо… прямо…

Она словно беспомощно барахталась в попытках уловить что-то давно позабытое и постоянно ускользающее.

Ши проговорил:

— Да-а, не зря латиняне говорили — «In vino veritas…»

— О да. Не насмехайся надо мною; следовало бы мне увидеть его ясными глазами, еще когда собирался бросить он тебя в шатре или подвергнуть мучениям отшельника. Лютня да речи красивые не делают из ничтожества мужчину истинного!

Она присела и прижала ладони к глазам. Ши пристроился рядом и приобнял ее за плечи, но она стряхнула его руку. Откуда-то сзади проквакал Руджер:

— Беги прошь от девки этой дурноприметной!

Ши так и не узнал, плакала она или нет. Сердце его бешено заколотилось, когда он принялся соображать, что же им делать. Теперь он жалел, что слегка перебрал персикового бренди — в голове явно царил полный туман.

Прижатые к глазам ладони опустились, и Бельфегора повернула к нему удрученное лицо.

— Да, ошибка только моею была, — произнесла она бесцветным голосом, — а ты, как рыцарь мой истинный, спас меня от злодея. Ох-хо-хо!

Она вздохнула и поднялась на ноги.

— Уж падает сумрак, и должны мы трапезу завершить поскорее, если желаем завтра поход свой продолжить. Нет, никаких целований рук — чужда я пустых учтивостей!

15

Сквозь утренний свет они направились вниз со склона холма в сторону По.

— По-моему, там можно достать лошадей, — заметил Ши, присматриваясь к рядам соломенных крыш. — Денег ни у кого нет? Я пустой, а Медор с его золотыми браслетами удрал.

Бельфегора рассмеялась.

— И у меня ни гроша. Для тех, кто лесов отпрыски, запрещенная это вещь.

Ши поглядел на Руджера.

— О воин, — молвил паладин, — знай же, что тяжелейшая езда куда лучше легчайшего пешего хода, как Аль-Касаф говорит. А что касается денег, за чем же дело стало? Есть у тебя меч, чтобы отобрать их, и колдовство, чтобы сделать их, как всегда поступает дядюшка мой Атлант, когда деньги ему потребны.

Ши изумленно уставился на Руджера. Похоже, он впервые услышал, что здоровяк выдвигает какую-то идею и, что более удивительно, — довольно здравую. Единственная беда была в том, что он совершенно не представлял, какими чарами можно произвести деньги. Пассы-то ладно — с этим справиться можно… Но вот психосоматический элемент?

Хорошо, по крайней мере, попробовать можно. Где-то ярдах в ста от них небольшой ручеек намыл превосходнейшие залежи золотоносного песка. Он накопал пару пригоршней, высыпал в носовой платок и связал его углы. Затем он уложил этот импровизированный кошель на землю и начертил пару переплетенных пентаграмм — вроде тех на дверях кабинета Атланта в Каренском замке. Бельфегора внимательно наблюдала за ним, что его слегка нервировало.

— Отведи этого малого в сторонку и заслони, а? — попросил он. — Не давай ему подсматривать.

А заклинание… ну конечно, старый добрый Киплинг! Он продекламировал:

Воину — железо, деве — серебро,Бронза — оружейнику, править ремесло.Песок — тот даже дурню не нужен ни за чем,Лишь золото червонное властвует над всем!

Платок сразу просел, и под тканью проступили какие-то бугорки. Ши подхватил его и услышал внутри удовлетворительное позвякивание.

— Порядок, — объявил он. — Финансы имеются.

Подходы к По оказались удивительно пустынными. На коричневых и зеленых полях никто не работал, в дверях домов не показывались ни женщины, ни дети. Ши долго гадал, в чем же дело, пока не вспомнил слова торговца про аутодафе. Тут он почувствовал неосознанную нужду поторопиться. Но буквально в этот самый момент до его слуха донеслось какое-то бряканье, и на противоположной стороне улицы он углядел кузнеца, бьющего молотом по выставленной на свежий воздух наковальне.

Ши потащил за собой пленника, и они обменялись приветствиями.

— Куда это все сегодня подевались? — поинтересовался Ши.

Кузнец ткнул за спину большим пальцем.

— Все дальше по дороге, вон там. У святой гробницы, — ответил он коротко. — Монстра жечь будут. У самого времени нету.

Он подбросил в руке молот с ясно написанным на лице желанием, чтобы они поскорее ушли и позволили ему заняться делом. Ши подумал, что баски все-таки удивительно необщительная публика. Тем не менее, он попытался еще раз:

— Монстр? Что за монстр?

— Дьявол. На волка похож. В волчью яму попался.

Так и есть, наверняка Вотси. Необходимость спешить стала совершенно определенной. Но и о лошадях забывать не следовало.

— Мы хотим купить лошадей.

Для вящей убедительности он позвенел платком с деньгами.

У глаз кузнеца собрались хитрые морщинки.

— Есть лошади, — подтвердил он. — Пошли, покажу.