Маргарет Уэйс - Драконы Погибшего Солнца

Палин лежал на полу с закрытыми глазами, слишком слабый для того, чтобы говорить или двигаться. Йенна, положив руку ему на запястье, попробовала нащупать пульс. Его дыхание было резким и хриплым, тело холодным. Он так дрожал, что у него стучали зубы. Йенна поспешила завернуть его в два одеяла.

– Палин! – тревожно позвала она.

Он приоткрыл глаза и посмотрел на нее:

– Тьма. Кромешная тьма.

Произнеся эти слова, маг схватил ее руку и сжал с такой силой, что Йенна ощутила боль. Он судорожно держался за нее, как будто его уносила прочь бушующая река, а она была его единственным спасением.

– Нет никакого прошлого! – прошептал он бледными трясущимися губами. И в изнеможении откинулся назад.

– Тьма, – пробормотал он, помолчав. – Только тьма.

Йенна, сидя рядом с ним на полу, чуть откинулась, выпрямив спину. Она хмурилась.

– Что за ерунда. Бренди, – приказала она Тасу.

И поднесла протянутую ей фляжку к губам мага. Он с трудом сделал небольшой глоток, и его щеки немного порозовели, дрожь унялась. Йенна сама сделала глоток и протянула фляжку кендеру. Тас тоже угостился – исключительно из компанейских соображений.

– Положи на место, – не оборачиваясь, велела она. Тас вынул фляжку из кармана и, сделав еще нескольких компанейских глотков, положил на стол.

Кендер смотрел на мага с искренней заботой.

– Что случилось, Палин? Это ведь не по моей вине? Я правда не хотел ничего плохого.

Глаза Палина широко раскрылись, и он гневно уставился на кендера.

– Именно по твоей вине! – Отбросив одеяла, он сел. – Да, это именно твоя вина!

– Палин, успокойся, – встревоженно стала увещевать его Йенна. – Так ты можешь навредить себе. Скажи мне, что ты видел.

– Я расскажу тебе об этом. – Голос его звучал почти равнодушно. – Расскажу о том, что видел. Я не видел ничего! Ничего!

– Не понимаю.

– Я тоже. – Палин вздохнул, сосредоточился, пытаясь привести в порядок свои мысли. – Я отправился в прошлое, и, едва я начал путешествие, время стало разворачиваться передо мной, как гигантский свиток пергамента. Я отчетливо видел все, что происходило в Пятом Веке. Я видел приход великих драконов. Я видел Битву Драконов. Видел, как строили Цитадель. Видел, как возводили щит над Сильванести. Видел, как сооружали Усыпальницу Ушедших Героев. Потом я увидел, как был побежден Хаос, и на этом все кончилось. Или началось.

– Кончилось? Началось? – озадаченно повторила Йенна. – Но этого не может быть, Палин. А как же Четвертый Век? Как же Война Копья? И Катаклизм?

– Все это исчезло. Я стоял в пустоте и видел битву с Хаосом, но когда я попытался заглянуть дальше, когда я смотрел в более далекое прошлое, я видел только тьму. Тогда я сделал шаг и… – он содрогнулся, – рухнул в эту тьму. В пустоту, которая вечно остается черной, которую никогда не осветил ни один язычок пламени. Тьму, которая вечна и непреходяща. У меня было такое чувство, что я падаю сквозь столетия времени, что я буду падать и падать так до самой смерти, а после нее будет так же падать мой дух…

– Если это так, то что это может значить? – подумала вслух Йенна.

– Я скажу тебе, что это может значить, – яростно продолжил Палин. И указал на Тассельхофа. – Это вина Таса. Все это случилось по его вине.

– Почему? Какое отношение он имеет ко всему этому?

– Почему? Потому что он жив! — Палин буквально выплюнул эти слова между стиснутых зубов. – Он изменил течение времени тем, что не умер! Будущее, которое видел он, настало потому, что он умер, и ценой его смерти мы смогли победить Хаос. Но теперь он жив! И Хаос здравствует. Отец Всего и Ничего пожирает своих детей-Богов, и последние сорок лет смерть и неразбериха царствуют в мире. Результат ты видишь сама.

Йенна посмотрела на Таса. Палин посмотрел на Таса. На этот раз они смотрели так, будто у него было не две, а пять голов и в придачу крылья и хвост.

– Может быть, выпьем по глотку бренди, – предложил Тас и сам первый последовал этому совету. – Просто чтобы почувствовать себя лучше. Чтобы прояснились мозги, – многозначительно добавил он.

– Возможно, ты прав, Палин, – задумчиво произнесла Йенна.

– Я знаю, что я прав, – мрачно отозвался тот.

– А все мы слыхали, как правые оказывались виноватыми. Кто хочет еще овсяных хлопьев?

– Какое другое объяснение здесь возможно? – продолжал Палин, не обращая внимания на кендера.

– Пока не знаю, – проговорил тот, отступая к двери, – но если вы дадите мне минуточку подумать, то могу поспорить, что отыщу сразу несколько.

Палин сбросил одеяло и встал.

– Нам нужно отослать кендера обратно.

– Палин, я не вполне уверена… – начала Йенна, но он не слушал ее.

– Где эта штука? – Он торопливо оглядывался. – Что с нею стало?

– Действительно, – невозмутимо сказал Тас, – я обещал Фисбену вернуться вовремя и дать гигантской ноге наступить на меня, но чем больше я об этом думаю, тем меньше мне это нравится. Вернее, пока она на тебя наступает, это ужасно интересно, но это же сразу должно окончиться, какие-то секунды – и все, и потом, как вы сказали, я буду просто мертвым.

Тас прижался спиной к кухонной двери.

– И хотя сам я никогда не бывал мертвым, – продолжал он, – я видел мертвых людей и считаю, что это самое интересное из всего, что может с нами случиться.

– Где устройство? – перебил его Палин.

– Оно укатилось в очаг и упало в золу, – воскликнул Тас и указал на камин. Затем сделал еще один глоток бренди.

– Я поищу его, – предложила Йенна и, взяв кочергу, стала ворошить угли и пепел.

Тассельхоф же тем временем сунул руку в карман и, схватив магическое устройство, стал поворачивать, выдвигать и снова поворачивать, тихонько бормоча про себя нужные строки.

«Твое время – это твоя собственность. Сквозь него ты идешь».

– Тас, ты уверен, что оно укатилось именно сюда? – спросила Йенна. – Я что-то ничего здесь не вижу, кроме углей.

Тас забормотал быстрее, его ловкие пальцы лихорадочно бегали.

«Вихрем времени сквозь вечность. Преград нет его потоку», – шептал он.

Наступила решающая минута.

Голова Палина дернулась, и он резко обернулся к кендеру. Затем сделал огромный прыжок.

Тас выхватил устройство из кармана и поднял его над головой.

«Предназначенное тебе свершится», – воскликнул он и, когда поток времени начал кружить, сперва захватив кухонный стол с фляжкой, а затем и его самого, понял, что только что сделал исключительно ценное замечание.

– Маленький негодяй! – воскликнула Йенна, глядя на то место, на котором только что стоял Тас и которое теперь было совершенно пустым. – Он все это время держал устройство в кармане.