Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Хакер начал загибать пальцы:

– С печью тебе Брукса поможет, сковороду я у кузнеца закажу, а ингредиенты недостающие заменим родственными!

Интересно чем можно заменить яйцо куриное, муку пшеничную соль и сахар? Я подозревала, что хакеры оторваны от реальности, но чтобы до такой степени…

Я пожала плечами и отправилась помогать Бруксе мыть посуду. Без чудо-средств для мытья этот процесс рисковал затянуться надолго… И затянулся – спать мы отправились уже, когда окончательно стемнело. Все же песок и хвоя при всей своей экологичности не обладают чудодейственными способностями всяких "Гал" молниеносно справляться с жиром.

…А утром я обнаружила на столе несколько сковородок подходящих по форме и толщине дна для выпечки блинов. Умильный взгляд Хакера полный святой надежды так же не смог оставить меня равнодушной. И вместе с Бруксой искренне возжелавшей узнать рецептик столь любимого ловцом блюда мы приступили к готовке. Куда деваться! Раз народ просит…

Для начала три часа потратили на сбор всех необходимых ингредиентов (с солью и сахаром в этом мире было особенно туго) и доведение теста до ума, а потом еще столько же времени пытались приспособить печку к выпеканию столь нежного продукта.

Приноровиться к капризному агрегату удалось только ближе к вечеру. Зато к ужину на столе высилась горка тепленьких вполне съедобных блинчиков. Многочисленные пригорелые останки неудавшихся экспериментов мы к Бруксой потихоньку выбросили в выгребную яму…

Единственное что омрачало настроение (вернее окончательно его портило) было постоянное подвывание какого-то реликта на окраине селения, в котором лично мне чудилось: "Погииибель, погииибель…".

Хакер с Мастером также посчитали вопли плохим предзнаменованием и, вооружившись клинками, отправились обходить деревню, оставив Бруксу со мной. Да, я не стесняюсь того, что мне страшно! И не верю, что к постоянной вероятности того, что в дом кто-то заберется и поужинает тобой можно привыкнуть.

После часа напряженного ожидания (моего, для Бруксы такие вылазки не были чем-то необычным) в двери постучали, и девушка пошла открывать.

– Что-то вы рано… – проворчала она, но так и не закончила фразы…

Так как на пороге стоял скелет. Стоял, внушая, куда больший ужас, чем встреченный мною монстр или ухокрылая стрига. Ведь живущие своей жизнью кости без плоти – это неестественно и страшно.

– О, черт, – прошептала Брукса, но с места не двинулась, зачарованно глядя в глазницы с сияющими в них огоньками.

Скелет тем временем шагнул внутрь, не обращая на меня ровно никакого внимания, полностью сосредоточив его на девушке. Размяв пальцы с острыми костяшками, нечистый замахнулся явно не с тем, чтобы погладить Бруксу по голове…

Нужно было что-то делать. Причем срочно. А так как других претендентов на эту почетную обязанность не наблюдалось, пришлось взять ее на себя, совершая очередной безрассудный поступок.

А все потому, что в свое время мне была оказана типичная медвежья услуга – родители учили платить добром за добро и ценить дружбу. Плечом к плечу встречать опасность. "Умру, но друга в беде не брошу!" – таков наш девиз.

Думаю всем уже ясно, что такие принципы (и принципы вообще) в наше время в нашем мире неприменимы. Хватай больше, смотри дальше – вот реальность. И я почти научилась так жить. Еще там, на Земле…Но все равно не могла плюнуть в душу людям, спасшим мне жизнь.

Зря, наверное.

А может, меня вела фальшивая уверенность всех молодых и неопытных. Все будет в порядке, все будет… Только тебя не будет! Казалось бы, жизнь уже должна была научить меня искусству выживания, умению переступать через любые чувства, но…

Вместо того чтобы бежать, я схватила стул и со всей силы ударила им скелета. Стул стал щепками, а на черепе никаких видимых повреждений не прибавилось. Зато нечисть повернула в мою строну голову.

Только голову (вернее череп) – она медленно провернулась в позвоночнике. Как в малобюджетном американском ужастике… но почему-то сейчас в солнечном сплетении стало очень холодно, а руки сами собой задрожали, выпуская уцелевшую ножку.

На какой-то миг мне стало обидно: и Бруксу не спасла и сама погибну во цвете лет. А мне ведь только двадцать! Я еще не окончила университет и ремонт в своей новой комнате. Тьфу! При чем тут ремонт!.. Если что мне в ближайшее время понадобиться так это гробик дабы схоронить мои бренные останки.

Скелет, не растрачиваясь на предисловия, повернулся весь и ухватил меня за шею. Другой рукой вцепился в плечо медленно, но неуклонно вдавливая острые когти в плоть. Можно было до бесконечности убеждать себя молчать, только обжигающая боль, охватившая руку от предплечья до локтя, все равно была сильнее и я позорно завыла.

Я кричала, как раненное животное не в силах вынести эту муку. Светящиеся зеленым провалы глаза не отпускали моего взгляда, и я могла только беспомощно опускаться на колени, чувствуя, как костяная рука все сильнее стискивает горло.

Ощущая, как легкие разрываются от необходимости сделать вдох, а в голове нарастает странная звенящая пустота и снова-таки боль (кажется, что череп взорвется, а из носа хлынет кровь) я готова была проклясть весь мир и сделать что угодно ради вдоха.

Господи, как страшно вот так умирать! Сейчас смерть от встречи с капотом кажется самой гуманной в мире – она, по крайней мере, была куда быстрее.

– Сгинь! – тишина взорвалась голосом Хакера.

Сжимающая горло рука исчезла, и я беспомощно рухнула на пол. Перед глазами плавала зеленоватая сетка, а тело охватила такая слабость, что казалось одно движение, сможет меня убить.

Но даже сейчас моля сознание покинуть на время измученное тело, я хотела жить. Как никогда хотела. Черта с два я позволю себе преставиться после того, что вынесла!

Когда я пришла в себя, рука была перевязана, а сама я лежала на ставшей почти родной кровати. Брукса бессильно раскинулась на полу, прислонившись спиной к стене. Увидев, что я очнулась, она заметно удивилась.

– Что, сейчас мне полагается находиться на последнем издыхании? – спросила я девушку. Правда говорить пришлось очень тихо – горло болело, и каждый звук вырывался с натужным хрипом.

Мне стало страшно. Я остро почувствовала свою чуждость и зависимость. Что бы там ни говорили я тут одна. Чужая среди чужих.

– Типун тебя на язык! – возмутилась она. – Просто видела бы ты себя со стороны… А лучше, чтоб не видела.

– Что все так плохо? – скисла я. – Дядюшка Кондратий уже приглашает в свои холодные объятия?

Державшее меня в тонусе напряжение разом испарилось.

– Да нет, жить будешь, – оптимистично начала подруга. – Синяк на шее недели через две сойдет, рука тоже заживет, а вот шрам на всю жизнь останется.