Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Остаться в числе судей и попытаться избежать повторения таких жестоких игр? Но ведь он был причиной.

А если… если остаться, для того чтобы искупить свою вину перед ни в чем неповинной девушкой?

Но он тоже хорош. Глупец! Каким же надо быть идиотом, чтобы позволить чувствам взять верх и подставить под удар существо ставшее разменной монетой в борьбе за власть?

Во сне Алекс оказался перед ратушей и увидел на ступеньках Ее.

Медленно будто в кино она повернулась к нему, и серые глаза вспыхнули обжигающей ненавистью. Губы сложились в хищную улыбку, обнажив внушительные клыки. Пальцы с острыми длинными когтями конвульсивно сжались.

– Убийца! Нет тебе ни пощады, ни прощения!.. – оттолкнувшись от земли, девушка взмывает в длинном прыжке и сбивает его с ног. Клыки вгрызаются в шею, и его пронзает резкая обжигающая боль – теперь почти привычное ощущение. Каждый раз, встречаясь с взглядом безумных глаз, он уже знает, чем все закончится. Но все равно упрямо идет вперед, чтобы почувствовать, как зубы рвут его плоть, а такое любимое, но безнадежное мертвое и холодное тело находится так близко, всей тяжестью прижимая его к мокрым после дождя камням.

И он обнимает и прижимает ее к себе как можно крепче. Скользит рукой по спине, запутывается пальцами в пышных волосах. Смотрит в грозовые небеса, озаренные вспышками молний…

Зубы Маши крошат позвонки хребта и сознание отключается.

– Леший!

На этой жизнеутверждающей части сна вампир и проснулся. Пощупал шею, вздохнул…

Глава 3

Догорала свеча, догорала печаль,

Таял воск, лед души тоже таял.

Рук тепло повенчал с рукояткой меча

Тот, кто крест свой над миром поставил.

Сегодня Брукса разрешила мне покинуть домик и прогуляться. В ее отсутствие я позволяла себе небольшие путешествия по комнате, боясь, что мышцы на ногах атрофируются, как это бывает от длительного бездействия и ходить придется учиться заново. Безрадостная перспектива, потому моей радости не было границ, когда девушка предложила выйти на улицу.

По случаю выхода "на люди" (скорее в не люди) Брукса обрядила меня в длинное платье и белье подобное которому, носила, наверное, еще моя прабабушка.

– Тебе не нравится фасон? – поинтересовалась Брукса, наблюдая за моими мучениями.

– Да нет, нравится, – поспешила уверить я девушку. – Если бы они еще и в ногах не путались…

Посмотревшись в небольшое зеркальце, я увидела бледное похудевшее лицо с лихорадочно горящими глазами обрамленные темными кругами и с грустью отметила, что волосы отрасли и стали видны темно-русые кончики.

– Наверное, дорого покраска обошлась, – заметила Брукса. – Смотрится как твой родной цвет.

– Да нет, у меня подруга виртуозный парикмахер. Я у нее была главным подопытным кроликом, – я улыбнулась, вспоминая как Ленка, отстаивала мою косу, когда я решила сделать довольно короткую стрижку типа "каскад". Подруга любила экспериментировать с цветом и укладками, но была убежденной сторонницей длинных волос. "Волосы – антенны к Богу!" – часто говорила она. Сейчас я могла возразить, что если бы бог существовал, он не допустил бы моего перемещения сюда. И уж точно уберег от знакомства с Алексом.

Я почти услышала ответ Ленки: "Все что делает Бог – к лучшему", – и добавила – "Просто ты еще не осознала этого". Она не упустила бы случая прочитать небольшую лекцию на тему: "Роль Бога и божественного проведения в жизни человека" делая при этом филировку челки клиентки или размешивая краску в мисочке.

От Бруксы я знала, что осенью погода в этих местах не радует солнечными днями, предпочитая туманы и моросящий дождь. Но сегодня небесная канцелярия сделала исключение: было ясное солнечное утро.

Наша изба стояла на окраине деревни – дальше только лес. По подворью ходили небольшие птицы с коротенькими ножками, лысой головой и темными пуговичками глаз. Их желтые клювы постоянно взрывали землю в поисках червей.

– Что за птицы? – спросила я у Бруксы.

– Что-то вроде… курицы, – с момента нашей первой встречи девушка стала говорить намного лучше, но еще не достаточно хорошо. Вот и сейчас она некоторое время подбирала нужное слово. – Куры, то есть, – она потрепала кончик косы и добавила: – по крайней мере, их так Хакер называет. Настоящие куры здесь бы не выжили – первая стрига бы их и съела, а этих пернатых никакая нечисть не трогает.

– Почему? – я подозрительно посмотрела на ближайшую ко мне куру и та, подавившись червяком, так же настороженно воззрилась на меня. Потом с презрительным "гу-гу" (наверное, какое-то ругательство на птичьем языке) предпочла отойти подальше.

– Не знаю, – пожала плечами Брукса. – Надо у нечисти спросить.

– Я бы не стала, их есть. Если ими нечисть брезгует…

– Yellow bellied!# Да ты уже их ела! – девушка хитро мне подмигнула. – Вчера в супе было мясо…

Желудок выдал возмущенную трель. То-то вкус показался мне каким-то подозрительным…

# Трусишка (англ.)

Остаток дня я провела сидя на лавочке возле избы. Вот уж не думала, что смогу так соскучиться по свежему воздуху… А ведь соскучилась! Все же бегущие по небу пушистые облака и яркий солнечный диск лучше уже изученной вплоть до последней трещинки комнаты.

Пожалуй, Брукса в чем-то права. Величайшее счастье вот так сидеть и рассматривать стоящие поодаль дома, незнакомые ярко-фиолетовые цветы на клумбах возле покосившегося плетня. Просто дышать, чувствовать тепло возможно последних солнечных дней перед длинной зимой вместо могильного холода.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Знаю, что тебе станет легче, если ты расскажешь, почему попала сюда, – услышала я голос Бруксы и, повернувшись, увидела, что она села рядом.

– Нет, я не могу… – я покачала головой.

Самой бы еще понять, почему и как я сюда попала. Все что я знаю, кажется обрывочным и каким-то неправдоподобным. Сумбурными, что ли.

– Тогда я расскажу тебе свою историю, – Брукса подтянула колени к груди и, обняв их, устремила невидящий взгляд в даль. Заходящее солнце причудливо окрашивало ее лицо в теплые, золотистые тона, скрывающие землистый цвет кожи. – Я обвенчанная со смертью. Проклятая матерью парня, что из-за любви ко мне покончил с собой. Хотя я сама виновата. Не должна была идти, чтобы попрощаться с ним…

Брукса перевела взгляд на меня.

– Когда я увидела его, меня словно переклинило – думала, что он жив и зовет. Это было как во сне: я целовала его холодные губы, касалась бледной кожи. Казалось, это он ласкает меня…

– Ты… – я побоялась продолжить мысль, слишком уж она была дикая. – Вы… Но как? – я выдохнула и забыла вдохнуть. Страшный смысл сказанных Бруксой слов выбил из меня последние капли онемения.