Патриция Бриггз - Призванные луной

Его взгляд снова обратился к нашему покойному другу.

— Ну хорошо, — вздохнула я. — Глупое поведение все равно может привести к смерти. Дядя моего прадеда был достаточно умен, чтобы пережить свое поколение, но это не помешало ему однажды лунной ночью быть проткнутым лосем.

— Так вот, — продолжила я, — он приехал к нам и сразу понял, кто я, как только меня увидел. Это было до того, как другие открылись, и люди все еще верили в то, что наука доказала невозможность волшебства. Он сказал моей матери, что для меня безопасней будет расти в заброшенном районе Монтаны в стае Маррока — у вервольфов в Монтане есть собственный поселок, куда редко забредают чужаки. Меня воспитала бездетная семья.

— Мать просто отдала тебя?

— Она приезжала каждое лето, и ей это было нелегко. Марроки не слишком любят людей, за исключением собственных супруг и детей.

— Мне казалось, Маррок — это имя волка, который правит Северной Америкой.

— Стаи иногда принимают на себя имя правителя. Поэтому стая Маррока именует себя марроками. Но чаще основой названия служит географический термин. Волки Адама зовутся стаей бассейна Колумбии. В штате Вашингтон есть еще только одна стая — Изумрудная стая в Сиэтле.

Мак готов был задать следующий вопрос, но я подняла руку, призывая его к тишине. Услышала машину Адама.

— Помни, что я говорила тебе об Альфе, — сказала я Маку и встала. — Он хороший человек, и ты в нем нуждаешься. Просто сиди здесь, держи глаза опущенными и предоставь говорить мне, и тогда все будет в порядке.

Тяжелая гаражная дверь застонала, потом загремела, словно гигантские цимбалы, как будто раскрывалась быстрее, чем обычно.

На пороге стоял Адам Хауптман. Он на мгновение застыл, и я увидела его только глазами, как обычный человек. На него стоило посмотреть.

Несмотря на немецкую фамилию, лицо и волосы у него славянские: смуглая кожа, черные волосы, хотя не такие, как мои, — широкие скулы и узкий, но чувственный рот. Он не высок и не массивен, и кто-то может удивиться, почему, стоит ему войти в комнату, как все взоры устремляются на него. Люди думают, что именно лицо объясняет его привлекательность. Но они ошибаются. Адам — Альфа и, будь он уродлив, все равно приковывал бы внимание всех, кто окажется поблизости, любого волка и человека, а его мужественная красота лишь усиливала это впечатление.

При обычных обстоятельствах глаза у него карие, глубокого шоколадного цвета, но когда он сердится, они светлеют и становятся почти желтыми. Я услышала, как ахнул Мак, когда на него обрушилась волна гнева Адама, поэтому я, заранее приготовившись, позволила этой волне прокатиться над собой, как морской воде над обломком стекла.

Может, все-таки следовало объяснить получше, чем это я сделала по телефону, но иногда можно и позабавиться.

— Что случилось? — спросил он голосом чуть мягче первых зимних снежинок.

— Сложно объяснять, — ответила я, целых две секунды удерживая его взгляд, прежде чем повернула голову и кивнула в сторону тела. — Мертвец вон там. Если твой, то он новый — и ты плохо справился со своей работой. Он был слеп и глух, как человек. Я смогла захватить его врасплох, и он был настолько невежествен, что не знал: рана заживает не так быстро, если нанесена сверхъестественным существом. Он слишком увлекся погоней, позволил себе истечь кровью до смерти и…

— Хватит, Мерседес, — прорычал он, подошел к мертвому вервольфу и наклонился к нему. Передвинул тело, и рука трупа безвольно упала на землю.

Мак взвыл, но тут же наклонил голову и прижался к моей ноге, чтобы не смотреть.

Этот звук перенес внимание Адама с мертвеца на мальчишку.

Альфа проворчал:

— Он не мой — этот тоже.

— Как вежливо, — заметила я. — Твоя мама могла бы порадоваться твоим манерам, Хауптман.

— Осторожней, — прошептал он.

Это была не угроза, только предупреждение.

Хорошо. Он страшен. По-настоящему страшен. Вероятно, был страшен, когда еще был просто человеком. Но я не покажу ему, что он меня пугает.

— Адам Хауптман, — вежливо произнесла я, чтобы продемонстрировать, как это делается. — Позволь представить тебе Мака — это его единственное имя, которое мне известно. Примерно две луны назад на него напал вервольф из Чикаго. Вервольф убил его подругу, но Мак выжил. Нападавший захватил его и запер в клетку. Человек, похожий на чикагского Альфу Лео, продал его кому-то. Его держали в трейлере и использовали для чего-то похожего на эксперименты с наркотиками, пока он не сумел убежать. В пятницу на прошлой неделе он появился у дверей моей мастерской и спросил, нет ли работы.

— Ты не сообщила мне, что у твоей двери незнакомый вервольф?

Я подчеркнуто вздохнула.

— Я не член твоей стаи, Адам. Я знаю, тебе трудно это понять, поэтому скажу медленно: я не принадлежу тебе. И не обязана ничего тебе говорить.

Адам хрипло выругался.

— Новые вервольфы опасны, женщина. Особенно если они замерзли и проголодались. — Он посмотрел на Мака, и голос его совершенно изменился, из него исчезли гнев и напряжение. — Мерси, иди сюда.

Я не стала смотреть вниз, чтобы понять, что он увидел на лице Мака. Сделала шаг, но Мак вцепился в мою левую ногу. Я остановилась, чтобы не упасть.

— Гм. В данный момент я несколько стеснена.

— Для умной девочки ты иногда ведешь себя очень глупо, — сказал Адам мягким глубоким голосом, стараясь не напугать сидевшего рядом со мной вервольфа. — Закрыться в гараже с новым волком и мертвым телом — не самый мудрый из твоих поступков. Я пока не представляю, кто он. Было бы полезно знать его настоящее имя.

— Мак, — прошептала я, — как тебя зовут?

— Алан, — сонно ответил он, вставая на колени и прижимаясь лицом к моему животу. — Алан Маккензи Фрейзер, в честь моего деда, который умер в год, когда я родился. — Его движения привели к тому, что моя рубашка задралась, и он лизнул мою обнажившуюся кожу. Для чужака это могло бы показаться чувственным, но живот — самое уязвимое место тела, излюбленное хищниками. — Ты хорошо пахнешь, — прошептал он.

От него несло вервольфом, и я начинала паниковать — что в такой ситуации совсем не полезно.

— Алан, — произнес Адам, словно пробуя это имя на вкус. — Алан Маккензи Фрейзер, иди ко мне.

Мак отвел голову, но больно стиснул руками мою ногу. Он посмотрел на Адама и зарычал, что дрожью отозвалось в моей ноге.

— Моя, — заявил Мак. Глаза Адама сузились.

— Не думаю. Она моя.

«Было бы лестно, — подумала я, — если бы один из них не говорил обо мне как об обеде, да и во втором я не уверена». Пока Адам отвлекал внимание Мака, я протянула руку за спину и схватила большой гаечный ключ, лежавший на полке сразу за мной. И двинула им Мака по лопатке.