Сэй Алек - Хитроумный советник

Лавора помолчал, а потом грязно выругался, затем подумал пару секунд и выругался еще более грязно. Отведя душу таким образом он надолго замолк.

— Никому этого больше не рассказывайте, korlat, — наконец мрачно посоветовал он погрустневшему дракону, — Вам или не поверят… Или поверят, но закончится это, в любом случае, для вас печально. Жрецы нынче в большой силе — с ними не хочет ссориться сам герцог.

— Я полагал, что вам-то это можно рассказать, — вздохнул Каах.

— Мне — можно. Но больше никому! — отрезал советник, — Фанатичных идиотов везде хватает. Кстати, — сэр Алан хмыкнул, — как знаток "Саагорского зерцала" вы должны знать, что за такие речи с вами могут сделать наши расчудесные соседи.

Каах негромко рассмеялся, чуть откинув голову назад.

— Кажется я уже доказал шерифу в Итори, что не подпадаю под его действие.

— Ладно, — Лавора враз посерьезнел, — сейчас нам надо не углубляться в дебри истории и теологии, а решить конкретную задачу.

— Как жить дальше? — хмыкнул Каах.

— Именно. Вот, — Лавора извлек из-за пазухи свиток и передал его своему собеседнику.

— Что это?

— Дворянская грамота на имя благородного Каа Корзуна. Отныне для всех окружающих вы — сын славного сэра Алоза, героически сложившего голову десять лет назад в пограничной стычке с саагорцами. Имя, конечно, редкое, но не так, чтобы уж слишком. Вы прибудете ко двору для поступления на службу. Протекцию вам составят пятеро ваших старших братьев — все бравые герцогские преторианцы.

— У меня и братья есть?

— Есть. И, уж будьте уверены, вас они не только опознают, но и с распростертыми объятьями встретят. Ребята из глухого горного района, соседей в столице не будет… а если и будет, то и пусть. Семья Корзуна известна своим затворничеством.

— Вы страшный человек, Лавора, — Каах улыбнулся широко и искренне.

— Должность такая, — хмыкнул Лавора, — Служба в преторианской гвардии не слишком утомительна, свободное время у вас будет. А дракона… Дракона мы изгоним. За то, что устроил налет на Веселую мельницу и съел почтенную Оррку. Охотничья экспедиция выступает на днях — вам нужно будет лишь сымитировать бегство. И все. Дракона в Айко нет, скипетра — тоже. Ведь нет?

Каах отрицательно помотал головой.

— Вот и славно. На охоту пригласим благородного Каэно и барона Бредигарда — это саагорский и аазурский военные атташе, легализуем вас… И — можете жить в свое удовольствие. О том, что на службе герцога состоит дракон, будут знать только трое — мы с вами, да Его Сиятельство. Как вам?

— Неплохо, — Каах улыбнулся, — Я не понимаю только одного. В чем моя выгода?

— Драконы, кажется, златолюбивы? — хмыкнул первый советник, — Да и для подвига на благо драконьего племени повод легче найти на службе, чем летая просто так.

— Убедили, — вздохнул дракон.

— Ну, значит, благородный Корзуна… Что за?..

В комнате явственно запахло дымом. Лавора бросился к окну, осторожно выглянул из него одним глазом и зашипел проклятия сквозь зубы.

— В чем дело? — Каах вскочил на ноги.

— Не приближайтесь к окну. «Нетопырь» провален, а мы с вами, прямо скажем, встряли.

— К вивернам вас с вашими недомолвками! — вспылил Каах, — Говорите толком, что случилось?!!

— Не вовремя вы Верготоркса[5] вспомнили… — пробормотал Лавора, — Случилось то, что нас таки засекли. Ой, не зря мне этот саагорский негоциант не понравился. Вон он, со своими бойцами стоит. Они подожгли первый этаж. Тамору и слуги, без сомненья, мертвы.

— Но… почему?

— Видимо в Саагоре про драконов известно поболее, чем у нас. А может и не в Саагоре… — процедил сквозь зубы сэр Алан и, подойдя к двери, открыл ее. Из коридора пахнуло жаром, и советник поспешно захлопнул дверь, после чего снова подошел к окну, — Окна узкие, решетки вставлены на совесть, так что этот путь нам закрыт. Пол скоро прогорит, и мы изжаримся. Ситуация, однако… Можете превратиться в дракона?

Каах оглядел комнату и отрицательно помотал головой.

— Нет, комната слишком мала, вас просто размажет по стене, да и я могу что-нибудь сломать. Шею, например. В момент превращения мы… я вам потом покажу.

— Если у нас это потом будет… Переиграли меня, korlat. Вчистую переиграли, — в голосе советника слышалась горечь, — Поганая смерть.

— Я… Решетки я бы, пожалуй, смог выломать, — сказал Каах.

— У них самострелы… Впрочем, это лучше чем зажариться, как свинья на вертеле. Ломайте.

— Отойдите от окна, Лавора, — на скулах дракона заиграли желваки.

— Один момент. Когда выломаете решетку, не торопитесь. Сколько нужно времени на превращение?

— Единое мгновенье.

— Отлично. Я выпрыгиваю первым и пытаюсь их отвлечь, затем прыгаете вы, перекидываетесь, и устраиваете им козью морду.

— Вас могут убить, — прошептал Каах.

— В любом другом случае — убьют точно, — отрезал сэр Алан.

— Но…

— Не спорьте, korlat, — жестко произнес Лавора отходя в сторону от окна, — И еще. Если я этого приключения не переживу, а у вас не пропадет желание поучаствовать в наших местных играх, поезжайте в поместье Даэло, к сэру Вазме. Найдете?

Дракон только молча кивнул, с болью глядя на советника.

— Скажете ему: "Я слышал, у вас есть птенцы беркутов". Он поймет, что вы от меня. Можете ввести его в курс дел полностью. Запомнили?

— Да, — губы Кааха едва шевельнулись.

— Вот и славно. И не смотрите на меня, как на покойника. Я еще намерен потрепыхаться! Ломайте в Бездну эту решетку!

— Алан… Я хотел сказать…

— Потом, korlat! Здесь уже дышать нечем!

Комната и впрямь уже была порядком задымлена. Дракон кивнул и отцепил от пояса свой кошель. Тело его окутало знакомое уже Лаворе, молочно белое сияние, но теперь в нем проглядывался и слабый золотой оттенок.

— Возьмите еще, — советник отвязал кошель с пояса — Тут есть еще немного золота и серебра.

Не говоря ни слова дракон принял кошель Лаворы, развязал завязки на обоих мешочках и вытряхнул их содержимое на ладонь левой руки. Золотые и серебряные монеты, несколько драгоценных и полудрагоценных камней, пяток драгоценных безделушек — все это упало на ладонь дракона, и приклеилось к ней, погружаясь в тело и сплавляясь при этом в аморфную массу, обтекая ладонь золотисто-серебряной перчаткой, украшенной каменьями. Каах закрыл глаза и медленно свел руки, будто бы аплодируя кому. Тело его стало полупрозрачным, оно чуть колыхалось, подрагивая как марево над раскаленными камнями. Остатки золота и серебра впитались в кожу, камни ушли внутрь и растворились.