Кристофер Сташефф - Камень Чародея

— Корделия, — сказал Род, — перестань кивать.

— Может быть, — с несчастным видом согласился Грегори. — Но эти грубые звуки прямо-таки бьют меня по ушам.

— Ты прав, сын, — согласилась Гвен.

— Но тебя беспокоит тембр, качество звука, не так ли? — спросил Фесс у Грегори.

— Корделия, — велел Род, — перестань подпрыгивать!

— Качество? — Грегори нахмурился, прислушался к музыке. — Да, что-то в этом роде. Очень жесткий звук, почти скрип.

— Возможно, тебя тревожат низкие ноты, басовый ритм.

— Магнус! — рявкнул Род. — Ты можешь идти, не прищелкивая пальцами?

— Может быть, — Грегори склонил голову набок, прислушиваясь. — Да, каждый третий ритм усиливается, хотя не должен бы… Фесс! — глаза мальчика расширились. — Я больше не слышу скрежета!

— Я надеялся, что так и произойдет.

— Но как ты… Ох! Когда я начинаю анализировать, музыка перестает раздражать, она зачаровывает! Или не сама музыка, а ее композиция!

— Совершенно верно, Грегори. По правде говоря, существует не так уж много раздражителей, которые не могли бы стать источником удовольствия, если сделать их объектом изучения.

— Фесс! Музыка стала гораздо громче! — воскликнул Магнус.

— Верно, — конь-робот поднял голову. — И в чем причина этого явления?

Тропа неожиданно расширилась, и они мимо последних деревьев вышли на широкий луг с текущим посредине ручьем; по другую сторону ручья вдоль берега медленно перекатывалась какая-то неопределенная масса.

— Ну, что у нас здесь? — проворчал Джеффри.

— Ничего, кроме кучи детей. — Магнус посмотрел, слегка нахмурившись, потом вгляделся внимательней. — Куча детей?

— Дети не менее чем из трех деревень! — поразилась Гвен.

— Каждая порода зверей собирается в группы по-своему, — принялся размышлять Грегори. — Овцы ходят стадами, птицы стаями, а львы прайдами. А вот волки идут сворами, братья.

— А как же дети? — ехидно поинтересовался Джеффри.

— Школами, — подытожил Грегори. Джеффри с содроганием отвернулся.

— Уж лучше помолчи, брат! Если хочешь быть как все, я тебе не попутчик!

— Я ничего подобного не хочу! — возразил Грегори.

— Как бы ни называлась их компания, мы должны узнать, что им здесь нужно, — Магнус поднялся в воздух и перелетел через ручей к тесно толпившимся детям. — Пошли! Проверим!

Встревоженный Род хотел было позвать его назад, но Гвен взяла мужа за руку.

— Опасности нет, а мы должны узнать, почему там собрались эти дети.

Род, кивнув, подчинился.

— Ты права. Пусть младшее поколение позаботится о своих сверстниках.

Корделия, Джеффри и Грегори, вопя от радости, полетели вслед за Магнусом.

— Однако, — пробормотал Род, — я хотел бы подстраховаться. Фесс, не можешь ли…

— Конечно, Род, — большой черный конь попятился от берега ручья, затем рванул вперед, ускорившись за пятьдесят футов до ста миль в час, прыгнул, пролетел над водой и с грохотом приземлился на другом берегу в десяти футах от края. Конечно, он не боялся промокнуть: его лошадиное тело не пропускает воду через швы. Но прыгать быстрее, а вода в реке мутная, и было бы так скучно прочищать все суставы искусственного тела. Хотя, конечно, дети могли и подождать.

— Смотри-ка, лодка. — Гвен указала вниз по течению.

Род посмотрел и кивнул.

— Осторожней, дорогая. Тут слишком топко, — он галантно предложил супруге руку, и они начали пробираться сквозь заросли рогоза.

К тому времени как Фесс догнал младших Гэллоугласов, они уже приземлились и медленно шли вдоль края сборища, зачарованно глядя на непрерывное движение детей; толпа вздымалась и опадала, словно гигантская амеба. При ближайшем изучении оказалось, что толпа состоит из более мелких частей, и каждая группа делает что-то свое: прыгает, пляшет, играет в мяч, но все дети двигались точно в такт музыке, которая плотно окутывала их, так же вздымаясь и опадая.

— Почему они так слаженно движутся? — удивилась Корделия, незаметно для себя тоже кивая головой в такт музыке.

— По правде говоря, не знаю, — отозвался Джеффри, отбивая рукой ритм.

— Тогда давайте спросим их, — Магнус тронул шестилетнего ребенка за плечо, но глаза того казались невидящими. Ребенок повернулся и бросил мяч другому шестилетке в десяти футах от себя.

— Подожди! Я хочу поговорить с тобой! — крикнул Магнус, разворачивая мальчишку, но тот только снова похлопал невидящими глазами.

— Кто ты?

Магнус повернулся и увидел десятилетнего парнишку, показавшегося за малышом.

— Я хочу поговорить с ним.

Десятилетка пожал плечами, качая головой в такт музыке, и проговорил — тоже в такт:

— Он мал и еще не овладел хитростями речи.

— Хитростями речи? — Джеффри несказанно Удивился. — Как это? Ребенок учится говорить к двум годам!

— Обычно, но не в ритм, — ответил кивающий мальчик. — Он не сможет говорить, пока не уловит ритм.

— Это не может быть причиной! Нет, тогда ты скажи нам: почему вы все собрались тут и пляшете все вместе?

— Вместе? — мальчик нахмурился и оглянулся. — Мы не пляшем все вместе. Я двигаюсь, как хочу, и они тоже, как хотят.

— Но вы все каждое движение совершаете одновременно, в одно и то же мгновение!

— А как еще можно? — удивился мальчик.

— Не понимаю.

— Тогда ты слабоумный, — заявил, подойдя к ним, двенадцатилетний подросток. — Перестань приставать к моему брату, не мешай ему собирать бирюльки.

Дети изумленно наблюдали, как десятилетний парень тремя отдельными движениями в ритме музыки снял с пояса две бирюльки, сложил их и положил на третью.

— А он не может двигаться между ритмом?

— Каким ритмом? — переспросил двенадцатилетний.

Лицо Джеффри омрачилось.

— Ты смеешься над нами?

Лицо мальчика отвердело.

— Считай, как хочешь.

Рука Джеффри дернулась, но он не ударил — только потому, что его удержал Магнус.

— Он не слышит ритма ударов.

Джеффри пребывал в полном недоумении.

— Ну, а музыку-то ты слышишь?

— Конечно! Иначе зачем бы мы пришли сюда?

— А разве музыка здесь не повсюду?

Мальчик покачал головой — снова в ритме музыки. Но тут что-то отвлекло его и он отошел. Джеффри хотел удержать собеседника, но Магнус успел раньше схватить самого Джеффри. Перед ними с улыбкой остановилась двенадцатилетняя девочка.

— Что ты ищешь?

Улыбалась она прямо-таки ослепительно, и Джеффри застыл, глядя на нее.

И лишь когда Корделия тихонько хихикнула, Джеффри покраснел и буркнул: