Светлана Крушина - Голос дороги

— Хорошо, я подумаю… — обессилено сказал Грэм.

Князь просиял лицом.

— Только, пожалуйста, не очень долго, ожидание будет для меня мучительно… Если решишь согласиться, ищи меня в "Трех яблоках", я снял там комнату. А если позволит любезный хозяин, — он чуть повернул голову к Брайану, — то я и сам зайду через день или два. И, Грэм… заходи и просто так, если вдруг захочешь поговорить…

С этими словами князь попрощался и уехал. Только тогда, наконец, Брайан ответил на вопрошающий, отчаянный взгляд Грэма, да и то — лицо у него было непонятное. С кухни, едва за князем закрылась дверь, прибежала сияющая Анастейжия. Грэм посмотрел на них по очереди и понял, что закипает.

— Ну, чего? — вопросил он в пространство. — Чего вы так на меня смотрите?

— Рассматриваю получше, — объяснил Брайан. — Ваше сиятельство…

— Да иди ты знаешь куда?! — заорал Грэм. — Нужен мне этот папаша-князь, как собаке пятая нога! Пошел бы он к Борону со своим наследством! Думаешь, мне так уж охота быть княжеским бастардом?! Я…

— Да чего ты шумишь? Тебя же никто не вынуждает решать немедленно. А вообще мне кажется, что у тебя есть… должны быть причины согласиться.

— Брай, ты серьезно? — только и спросил Грэм, пораженный предательством друга.

— Конечно. Я рад за тебя, малыш.

— Да иди ты…

Он резко развернулся и выбежал из дома. Нужно было хорошенько все обдумать.

Грэм долго сидел в какой-то подворотне, в стороне от толчеи и людских глаз, и думал, думал, думал… Его смущала и злила позиция Брайана, безоглядно принявшего сторону князя. Если бы он сказал что-нибудь вроде: "Да зачем тебе нужен этот титул и прочее?.." — Грэм знал бы, что делать.

Впрочем, легко было догадаться, почему Брайан повел себя именно так. Он по горло утопал в собственных бедах, и был просто не в силах думать еще и о Грэме. Поэтому посоветовал поступить так, как было проще… во всяком случае, проще для него.

Грэм вернулся домой только к ночи; Брайан еще не ложился. Мрачный как туча, он сидел за столом, уронив голову на руки.

— Нагулялся?

— Ты меня ждешь? — спросил Грэм насуплено. Ему немедленно стало стыдно, но виду он подать не хотел.

— И тебя тоже… Слушай, малыш. У нас неприятности.

— Знаю…

— Да нет, не те, — с досадой вздохнул Брайан. — Новые. Меня из мастерской выгнали.

— За что?

Брайан промолчал, но и так было все ясно. Нрав у Брайана был тяжелый и взрывной; чуть что не по нему, он мог, не задумываясь, пустить в ход кулаки. Уже несколько раз он сцеплялся с мастером, и вот, видно, терпение у того иссякло.

— И что же теперь?

— Не знаю. Наверное, придется все-таки хватать в охапку Нэсти и бежать из Карнелина. Другого выхода я не вижу.

— Понятно… А Нэсти-то что говорит?..

— Она еще ничего не знает. Но вряд ли она станет спорить…

— Еще бы, куда ей деваться-то, — мрачно заметил Грэм, подумав про себя, что о нем самом и речи не идет.

— Это точно, деваться ей некуда. Вот уж не думал, что влипну в такую историю, да еще и ее за собой утащу! Если б знать заранее!

Вид у него был такой, словно он с удовольствием треснулся бы головой об стену, если бы это хоть чем-то могло помочь, и Грэм от души ему посочувствовал.

— И кто меня дергал за язык! — продолжал сокрушаться Брайан, имея в виду происшествие в мастерской. — Двенадцать и Спящий, какой же я кретин… Ну, ладно. Уже ночь на дворе, не пора ли тебе спать?

— А тебе?

— И мне тоже. Завтра придется объяснять с Нэсти, а это, знаешь… Как представлю ее глаза… бр-р-р…

Грэм промолчал, прошел в свой угол и улегся спать. Улечься улегся, но так и не заснул, и пролежал всю ночь, слушая, как ворочается в своей постели Брайан.

Разговор влюбленных состоялся на следующий день, без него. Когда пришла Нэсти, он нарочно встал и ушел во двор. О чем бы они ни договорились, его это уже никак не касалось — для себя он уже все решил. Спустя некоторое время Брайан позвал его и виновато сообщил, что они хотят уехать из Карнелина и пожениться тайком, без благословления родителей. Грэм кивнул внешне вполне равнодушно и спросил, когда они собираются ехать. До конца недели, ответил Брайан. Грэм снова кивнул и ушел обратно во двор. Он слышал недоуменный голос Анастейжии: "Что это с ним, Брай?", — но не стал оборачиваться. Пусть Брайан объясняется, если охота.

До вечера Грэм старался не попадаться на глаза ни Брайану, ни Анастейжии, до того тошно ему было. Внутри все рвалось, стоило подумать о грядущей разлуке. Однако он поклялся, что Брайан ничего не знает о его мучениях. У него есть Анастейжия, вот пусть и радуется ее любви и не думает о названном брате.

Как стемнело, Грэм выскользнул из дома и отправился в "Три яблока". По дороге его прихватил дождь, и пока он добрался до места, с него лило ручьями. Дверь трактира, по позднему времени и непогоде, оказалась заперта, и Грэм колотил в нее с минуту, прежде чем на пороге показался хозяин. Он сунул прямо в лицо мальчику фонарь и недовольно сморщился.

— Чего тебе надо, попрошайка?

— Я хочу видеть князя Соло, — стуча зубами, ответил насквозь продрогший Грэм.

Хозяин расхохотался.

— А может, тебе короля позвать? Убирайся! Нечего тебе здесь делать. Милостыню мы не подаем.

Грэм не был бы собой, если б промолчал в ответ на оскорбление — уж ругаться-то он, уличный мальчишка, умел виртуозно. И выдал сейчас такое, что трактирщик побагровел от гнева и попытался схватить его за шиворот. Грэм отскочил, злобно рассмеявшись, и вдруг из глубины залы послышался звучный низкий голос:

— В чем там дело, Дол?

Это был голос князя.

— Ничего особенного, ваша светлость! — подобострастно крикнул трактирщик, оборачиваясь в залу. — Просто один нищий негодник посмел вас спрашивать, но я его сейчас…

Он осекся на полуслове — князь уже стоял у двери. Небрежно и почти грубо он оттолкнул трактирщика, потом схватил Грэма за плечи и затащил в залу.

— Горячее вино и полотенца ко мне в комнату, быстро, — резко приказал он. Хозяин смотрел круглыми глазами. — Если мальчик подхватит лихорадку, ты за это ответишь, понятно?

Князь увлек дрожащего Грэма вверх по лестнице в свою комнату; усадил у камина и закутал в меховой, очевидно очень дорогой плащ. Сам сел рядом на стул и встревожено заглянул мальчику в лицо.

— Что случилось, Грэм? — тихо спросил он.

— Ничего.

— В самом деле? — с сомнением спросил князь. Грэм, сжав губы, молчал. — Ну, отогревайся пока.

В дверь постучали. Князь открыл ее; это пришла девушка с полотенцами и вином.

— Вытирайся, — сказал князь, протягивая Грэму нагретые полотенца. Тот сбросил плащ, мокрую рубаху и стал вытирать волосы и тело; его все еще трясло от холода. Князь снова закутал его в плащ и сунул в руки кружку с горячим вином. — Пей, быстрее согреешься.