Кирилл Алейников - Когда боги уходят

— А скажи мне, Надя, что у вас значит слово «пиво»?

Девушка вскинула бровь в явном замешательстве.

— А почему ты спрашиваешь? — чуть более громко чем нужно сказала она от удивления.

Андрей пересказал ей разговор в трактире, не забыв уточнить, что не хотел называть вино Гарни плохим, а просто сказав, что оно в его мире называется пивом. Надя с нескрываемым любопытством слушала Андрея, а когда он закончил, то, помедлив мгновение, взорвалась тихим, скулящим, но напирающим изнутри мощными волнами смехом.

— Ну и изумился же Гарни, когда ты сказал, что любишь пиво! — прыснула девушка, закрывая рот ладонью, чтобы ненароком не разбудить спящий дом.

— Не понимаю, что тебя так рассмешило, — обиделся Андрей, в самом деле не понимающий, почему Надю ни с того ни с сего охватило такое веселье.

— Я… ох!.. Я тебе объясню, — успокоила девушка, с трудом взяв себя в руки. — Вот, к примеру, когда ты выпьешь много вина, то что ты начинаешь хотеть?

Андрей в смущении отвел от девушки взгляд.

— Я не имею в виду женщин! — воскликнула Надя, заметив это.

— М-гм, ну тогда, наверное, я в туалет хочу? — предположил Андрей, внутренне снимая с себя всякую ответственность за моральную сторону разговора, в который оказался втянут и сам, и с помощью собеседницы.

— Именно! — подтвердила девушка. — А теперь сам подумай, что означает слово «пиво».

Андрею не составило труда провести линию рассуждений дальше, чтобы наконец узнать истинное значение этого слова. Нервно хихикая, он решил убедиться, что догадка верна:

— Не хочешь ли ты сказать, что я назвал вино Гарни э-э-э…

— Ты назвал его мочой, — закончила девушка, произнеся за него слово, которое он не хотел употреблять в женском обществе.

Теперь взорвался Андрей. Он тихо смеялся, закрывая рот сразу двумя руками, пока наконец не пришло какое-то облегчение. Утерев накатившие на глаза слезы, он констатировал:

— Да-а, наши миры сильно разнятся.

— Ты прав, — согласилась Надя. — Наверное, если б я оказалась в твоем мире, то тоже подумала бы, что попала в сказку. И мне пришлось бы несладко, как и тебе.

Андрей посмотрел на девушку. В ней не было ничего такого, что делало б её неписанной красавицей, но, тем не менее, Надя была довольно симпатична, и в мягком свете луны казалась русалкой, выбравшейся на берег, чтобы полюбоваться кувшинками и послушать успокаивающее кваканье лягушки. Длинные черные волосы девушки ниспадали почти до самой земли, когда она сидела, и частично закрывали светлую ткань ночной рубашки (скорее, халата); нос с горбинкой подчеркивал угловатые черты лица; за пушистыми, порхающими ресницами прятались карие глаза, в которых была детская наивность.

Конечно, детская, подумал Андрей, ведь Наде недавно исполнилось всего семнадцать лет. А ещё он подумал, что его родной мир вряд ли предстал перед девушкой миром сказочным. Скорее, он покажется ей ужасным, жестоким, непонятным и необъяснимым. Но не сказочным.

— Что ты будешь делать? — спросила девушка

— У? — Андрей не понял смысла вопроса, потому что пытался представить, как выглядела б Надя, одетая в купальник-бикини. Посмотрев ей в глаза, он покраснел и, чтобы она не заметила его смущения, отвернулся к воде.

— Навещу старика Валиуса, — ответил он, поругав предварительно себя за столь раскрепощенные мысли о незнакомой и к тому же юной девушке.

Надя согласно кивнула, показывая, что полностью одобряет эту идею.

— Думаю, он сможет наставить тебя на верный путь, — заключила она.

— Надеюсь, — буркнул Андрей, мало в это веря, однако.

Девушка прижалась поближе и положила голову ему на плечо, взяв ладонь Андрея в свои руки. Он начал думать, что не всё так плохо в этом мире, ощущая приятное тепло женских ладоней, успокаивающее, обнадеживающее, обещающее нечто…

Они сидели у самой воды ещё долго, слушая пение лягушки, наблюдая за неторопливым передвижением луны по ночному небу и думая каждый о своем.

ГЛАВА III

Первые шаги

Провожать Андрея пришли не только мэр с дочерью и советником, куратор Маркус Бальтон и толстощекий трактирщик Гарни со своими тупоголовыми родственничками. На небольшой площади перед воротами мэрского особняка собралась достаточная толпа, чтобы можно было подумать, что здесь находятся все жители Ламара плюс аборигены с округи. Андрей смущенно всматривался в незнакомые лица и ощущал себя крайне неудобно — люди провожали его словно легендарного героя, собравшегося спасать мир от больших неприятностей.

— Кто их всех позвал сюда? — тихонько спросил Андрей у Гарни, когда тот подскочил, чтобы помочь юноше взобраться в седло.

— Они сами пришли, сударь, — заулыбался трактирщик. — Новости про вас распространились очень быстро. Готов ручаться, вас узнают даже в Каргосе!

Андрей не разделял радости Гарни. Он впервые собрался в путешествие — пусть и недалекое — по чужой стране, и совсем не хотел, чтобы каждый встречный узнавал его и горячо жал руку.

— Что за новости? — решил узнать Андрей.

— Как же? — искренне удивился Гарни. — Что вы — пришелец из другой реальности!

Юноша ещё раз подивился терпимости и довольно неплохим знаниям местных жителей по отношению к вещам неординарным. Впрочем, когда живешь бок о бок с троглодитами, вурдалаками и магами, то разучиваешься удивляться необычному.

Андрей окинул взглядом радостно гомонящую толпу, вежливо поклонился мэру Манкину и куратору Бальтону, одарил отдельной улыбкой Надю, которая единственная здесь выглядела обеспокоенной, и пришпорил коня, как объяснял ему куратор.

Животное понесло его прочь из города, который вскоре вовсе пропал за поворотом дороги.

Раньше Андрей никогда не ездил верхом и думал, что это очень сложное занятие. На практике оказалось, что это не так уж и трудно. Главное — войти в ритм движения и не очень расслабляться, иначе можно отбить себе всё заднее место. Ещё юноша обнаружил, что с выпрямленной спиной, а не согнутой колесом, ехать гораздо удобнее. Хорошо помогло и то, что конь под седлом был опытным скакуном и адекватно реагировал на неумелые команды всадника.

Большой луг, в центре которого стоял Ламар, постепенно перешел в густой лес. Андрей с интересом рассматривал проплывающие мимо пейзажи, жадно впитывая новую информацию. Флора по цветовой гамме почти не отличалась от привычных сибирских лесов: вокруг росли зеленые травы с появившимися первыми соцветиями, ветвистые кусты, высокие деревья. Среди деревьев были копии обычных сосен и елей, да и окутавшие их длинные и тонкие травы очень походили на земные.