Керк Монро - Осень без надежды

Когда до гранил Гайдора осталось едва десять лиг, внезапно наткнулись на разъезд степняко:. — гиркаинев было, двадцать человек, а предводительствуемый Рыжей Соней отряд состоял всего из троих человек. По счастью, стычка про изошла днем, ибо райдорец не умел пока пользоваться силой ночных светил для того, чтобы преобразовывать их свет в магическую мощь. Конечно, создать облако огненных шаров и направить их на неизвестно откуда взявшихся гир канцев у него не получилось, но Данкварт, каждый вечер практиковавшийся что в обычной магии, что в боевой, шествуя заковыристым путем проб и ошибок, сумел напугать варваров иллюзией. Он создал видение огромного чудовища, использовав без остатка всю свою фантазию. Гирканцы, устрашившись зрелищем невиданной твари, размерами превосходящей любого из сказочных драконов и составлявшейся из туловища ящерицы, головы кабана и лошадиных ног, к коим привешивался шипастый хвост, позорно ретировались.

Это была первая встреча с отрядами армии Хасгата Степного Ветра, шедшей на соединение с армией кагана гирканцев Бурэнгийна. Далее пробирались лесами, опасаясь попадаться кому-либо на глаза и вводя многочисленного противника в заблуждение несовершенным искусством Данкварта.

Райдор разорили, это было ясно, как день. Путники обошли стороной Пайрогию и все главные замки, возле которых кишели орды дикарей. По отрывистым и неполным сведениям, получаемым от прячущихся в лесах подданных герцога Юстиния, они поняли — Райдор постигла мгновенная и сокрушительная катастрофа. Малонаселенное герцогство не могло долго и активно сопротивляться многотысячным армиям степного кагана.

На тридцать второй день пути, ближе к закату, Соня указала вперед, на темнеющий над острыми еловыми верхушками замок, устало сообщив, что цель достигнута. Вот она, Кайна-Гора.

Соня, кстати, не особо переживала от того, ей придется временно принять власть в Кернодо. Да, собственно говоря, и переживать смысла не было. В Райдоре женщины всегда пользовались уважением и могли занимать государственные должности, а вот в Туране дело обстояло прямо наоборот. Посему герцог Юстиний и даровал своей помощнице танство — словно предчувствовал гибель семьи. Никто не уцелеет — значит власть перейдет молодой и решительной воительнице. Она справится. А если переживет Великое Нашествие — оснует свою династию. Может быть…

Сама Соня о таких высоких материях не думала. Вот ты, вот — враг, уничтожающий твой мир. И надо сопротивляться. А если в руках есть власть — действуй!

Кернодо для Данкварта было провинцией малоизвестной. Он забредал сюда в поисках знаний лишь один раз, заинтересовавшись секретами Рудны, однако уехал несолоно хлебавши — древняя земля тщательно хранила свои тайны, не желая открывать их чужаку, пускай даже и райдорцу. Теперь судьба порешила так, что Данкварт, природный бритунийский эрл, стал полноправным управителем отдаленной Кернодской области — Рудны.

— Эй, Войто! — господин керлат чуть натянул поводья лошади, чтобы шла помедленнее, голова в голову с сереньким мерином, на котором восседал вошедший в отряд деревенский мальчишка, внезапно поднявшийся до поднебесных высот звания «танова стража». Господин Сташув, скрепя сердце, отправил неразумного Войто вместе с остальными в качестве проводника, ибо тот происходил родом как раз из окрестностей Рудны. — Войто, скажи мне…

— Завсегда пожалуйста, месьор!

— Так вот, объясни, почему Рудну люди называют прибежищем упырей?

— Кто б знал, благородный керлат… Вот вы, наверное, человек умный, книжки всякие читали. Говорят, в книжках все написано. У нас в деревне объяснений тому никаких не было, я про упырей, в смысле. Ну, живут. И пускай их живут. Людей не кусают, скотину не портят.

— Значит, все-таки живут?

— Конечно! — уверенно согласился Войто. — Признаться, так старосты деревень, что ни полнолуние, собирают дань да отправляют к замку.

— Дань? Серебро, золото?

— Да откуда ж у нас золото? — укоризненно глянул на Данкварта Войто. — Золото только у господ благородных. Так, корзины с едой собираем. Окорока, птицу битую, хлеб. Если с каждой деревни понемножку взять, ни от кого не убудет, а нам защита.

— Какая защита? — поразился Данкварт, так и подпрыгнув в седле. — От кого?

— Вот прошлой зимой, — увлекся Войто, — в предгорьях землетрясение нескольких медведей из берлог выгнало. Лесной хозяин голодный, отощавший… И начали медведи на людей охотиться. Старосты на совет собрались, порешили отправить посланника в Рудну. О помощи просить. Вы не думайте, сударь, в деревнях люди многое помнят и многое знают, да не всем говорят.

— Отчего тогда мне говоришь?

— Так вы же керлат. И слуга нашей вельможной госпожи. Значит, свой, кернодец. Так вот, про медведей. И седмицы не прошло, как о шатунах даже слухов не рассказывали. Повывелись. А две туши медвежьих кто-то приволок в нашу деревню, да причем ночью, и положил у крыльца дома старосты. Кто — неведомо. Следов на снегу не нашли.

— Значит, — рассудительно сказал Данкварт, — если ваши старосты носят в Рудну дань, просят неизвестно у кого о помощи в трудном положении и эту помощь получают, в Рудне кто-то живет. Видел кто-нибудь хозяев?

— Не, сударь. Они вроде бы того… Незримые. Староста приходит к воротам, говорит, что нужно, потом уходит. Там же телегу с припасами оставляет. Потом мы телегу забираем, и глядь — пустая она.

— Ты сам в Рудне-то был?

— Не, господин. Боязно. Рядом ходил, но только днем. Старенькая такая крепость. Две башни совсем обвалились, полуночную стену оползень разрушил. Ветер завывает в камнях. Если уж люди говорят, что там упыри, значит, так оно и есть.

— Глас народа — глас богов, — ввернул Рей, внимательно слушавший Войто, известную зин-гарскую поговорку. — Данкварт, полагаю, мы туда не полезем? Или ты поведешь себя также, как в подземных упокоищах Аграпура? Соня мне много рассказывала об этом захватывающем путешествии.

— Соня любит поговорить. И она сама виновата. Я, например, категорически отказывался забираться в некрополь.

— А что такое некрополь? — осмелился поинтересоваться Войто.

— Жальник, кладбище.

— Ой, судари мои, так если вам кладбища интересны, могу, когда война кончится, отвести в красивую долину. Там сплошь альбы похоронены. Гробницы такие красивые, только разрушенные…

— Чего-о?! — ахнул Данкварт. — Где?

— К восходу, в горах. Я, когда с отцом на кабана ходил, видел. Звездочки восьмиконечные, розочки из мрамора, деревья со звездами, буквы всякие…

Данкварт искренне восторгался. Вот она, глухомань, дебри и пущи, где древние секреты хранятся лучше, чем в торжественных библиотеках Бельверуса или Тарантии! Надо же, Войто запросто назвал основные символы сгинувшего народа альбов — дерево, звезда и роза. Времена знаменитого Роты-Всадника! Почти девять тысяч лет!