Елизавета Дворецкая - Дверь в скале

Назавтра Хеардин сам повел гостей куда-то по коридорам, и это были уже совсем не те коридоры, к которым они привыкли. Стены, полы и потоки были так плотно покрыты плитками цветного камня, что основной породы нигде не было видно. Стеклянные шары-светильники были поставлены через каждые несколько шагов, позволяя разглядеть мельчайшие детали узора. Один зал сменялся другим, в каждом был народ — мужчины и даже женщины двергов, одетые в разноцветные накидки и с золотыми украшениями тонкой работы на руках, шеях, в ушах. Надо было думать, что они уже непосредственно во дворце. Мастеру Хеардину и его спутникам все кланялись, Багу и Вирту провожали изумленными взглядами. Но Вирта почти ничего не замечала. Ее била дрожь, и она с трудом сохраняла внешнюю невозмутимость, которой славятся эльфы.

Вот перед ними оказались двери, возле которых стояли два стража с бердышами. Двери открылись, их пригласили в зал… Гости так и застыли на пороге, пораженные зрелищем. Просторная пещера делилась на две половины, создавая полную иллюзию, что здесь каким-то чудом встречаются два различных мира. Прямо посередине стояли два высоких трона — короля и королевы. На половине королевы пол был покрыт мелкими, остренькими, торчащими вверх кристалликами какого-то минерала травянисто-зеленого цвета, в котором на искусно вырезанных стебельках краснели необработанные кристаллы рубина, как спелые ягоды земляники среди травы. Стена пещеры представляла собой каменный лес — стволы деревьев от пола до потолка, из темной, бурой, белой с черными прожилками породы, имитировавшей кору дуба, рябины, даже березы. Листья были вырезаны из сортов камня разнообразных оттенков, можно было разглядеть и желуди на ветвях дуба, и спелые гроздья рябины, и пестрых птичек среди листвы. И везде — на ветках, на стволах, на траве, на цветах и ягодах — поблескивали маленькие алмазные капли росы, отражая золотистый свет высоко поднятых светильников.

На половине короля было темнее — это было подземное царство, и стена пещеры представляла собой словно бы единый срез всех ее богатств. У самого пола шли полосы разнообразных руд, выше тянулись в своей естественной красоте жилы более светлой породы — белой, желтоватой, зеленоватой — из которой, как особые каменные цветы подземелья, вырастали кристаллы всех форм, размеров и цветов: то округлые, то вытянутые, как торчащие пальцы, то лучами звезды, а то полуразвернутым веером. Здесь были представлены все оттенки красного, желтого, зеленого; лиловые, фиолетовые, черные, нежно-розовые, они сияли в искусной подсветке, и при виде этих богатств дух захватывало от изумления и восхищения. И, словно истинное солнце этого мира, сияли крупные неограненные алмазы в короне короля Лаурина — белый, желтый, голубой, розовый и дымчато-коричневый.

Но если король Лаурин был обычным двергом, только с особой важностью во взоре и особо пышно одетым, то королева выделялась среди толпы придворных, как лань в овечьем стаде.

Только увидев ее, Вирта перестала замечать окружающее и не слышала, какими словам обменивались Хеардин, король и даже изредка Бага. Она видела только стройную, высокую женщину — она была выше своего мужа не менее чем на две головы. Тонкой талией, покатыми плечами, небольшой изящной головкой королева так разительно отличалась от приземистых, коренастых двергов, что сразу становилось ясно — это существо совсем иной, высшей природы. Кожа у нее была белой и сияющей, толстые золотистые косы были не опущены по плечам, как на монете, а обкручены вокруг головы, и на них сидела широкая корона с изящными зубцами, с которых ослепительно сверкали сапфиры и алмазы. Лицо ее было очень красиво и приветливо.

— Подойди ко мне, не бойся! — ласково сказала она Вирте. — Как тебя зовут, милая?

— Вир…та… — едва смогла выговорить гостья.

Бага бросил на полуэльфу быстрый взгляд. Вид у той был совершенно ошарашенный и ничуть не радостный. Королева двергов выглядела моложе нее, а значит, быть ее матерью никак не могла! Так и есть — обознались. Зря тащились в такую даль, потому что если ты и попадешь в сказку, еще не значит, что тебе там найдется место…

— Не она, да? — шепнул Бага и дернул полуэльфу за руку, чтобы немного опомнилась.

— Не… не знаю… — пробормотала она.

— Не похожа?

— Не зна… Я не помню! — чуть не плача, созналась Вирта. — Я не помню, какой она была. Я думала — увижу ее и узнаю.

— Н-да, положеньице! — согласился Бага.

Трехлетняя девочка не запомнила внешность матери, а мать, даже если это она, едва ли узнает бывшую трехлетнюю дочь в двадцатитрехлетней взрослой девушке. И особого сходства между ними Бага не замечал. Правда, блеск золота и драгоценных камней слепил глаза, сбивал с толку и мешал разглядеть настоящие черты королевы.

— Расскажи мне, дорогая, что привело тебя к нам? — ласково спросила королева. — Ты проделала такой долгий путь, и мы надеемся, что он не окажется напрасным. Если у тебя есть какие-то просьбы, то мы постараемся их исполнить.

— Ваше Величество! — Вирта сжала руки перед грудью. — Признаюсь вам, что в этот путь меня повела надежда, которой, конечно, не суждено осуществиться. Она, боюсь, покажется вам дерзкой, но простите меня — меня толкнуло к ней одиночество и желание найти близкого человека. Я сирота, моего отца я никогда не знала, но говорили, что он эльф…

— Да, несомненно, это так! — Королева благожелательно кивнула и улыбнулась. — Я вижу в твоей внешности эльфийские черты. Это мне тем более приятно, что и сама я происхожу из народа эльфов.

На лице обоих гостей отразилось изумление, и королева продолжала:

— Мой отец, Элидир Риабарх Ферен, много лет правит Восточным эльфийским королевством Хир Туам, и при заключении мирного договора между ним и королевством Прочного Свода было также достигнуто соглашение о моем браке с королем Лаурином! — Она повернулась к своему малорослому супругу, улыбнулась и вложила свою узкую белую ручку в его широкую коричневую лапищу, которой он нежно сжал изящные пальчики супруги, самодовольно при этом усмехаясь.

— Да, несомненно… — с убитым видом отозвалась Вирта, едва ли понимая, что говорит… — Да, Ваше Величество…

— Наши гости утомлены долгой дорогой! — сказал король Лаурин. — Мы приглашаем их разделить с нами трапезу, а вечером пусть музыканты услаждают наш слух своей игрой, и мы проведем время с удовольствием отдохновения и с пользой от приятной и познавательной беседы!

— Вы совершенно правы, мой драгоценный супруг, Опора Прочного Свода! — Королева снова посмотрела на седого коротышку с обожанием, которое гостям казалось нелепым и даже в чем-то отталкивающим.