Энн Маккефри - Наследница Единорогов

– Я рада, что вы сами признаете: у девочки есть проблемы с мозгом.

– Отличия, – поправил Калум. – Отличия и проблемы – разные вещи.

Эва принялась что-то набирать на настольной панели управления, затем продолжила:

– Узнав степень ее языковой отсталости, мы провели цветовой тест Колкухауна, который, разумеется, разработан для детей меньшего возраста. Она обнаружила заметную неловкость при управлении курсором…

– На ее пальцах на одну фалангу меньше, чем у людей, – заметил Рафик. – Разумеется, у нее будут проблемы с оборудованием, созданным для человеческих рук. Что вы проверяли: умственное развитие или ловкость рук?

– Давно известно и доказано, что эти два показателя взаимосвязаны, – возразила Эва. – Каждый дурак знает, что ребенок будет готов обучаться чтению и счету, только когда он будет способен проскакать по прямой на одной ноге: это один из стандартных тестов, проводящихся в детских садах.

– Да, я уверен, что это знает каждый дурак , – с неприкрытой насмешкой проговорил Гилл; однако от Эвы его ирония ускользнула. – А вы вообще проверяли , насколько развит ее интеллект?

– Может быть, вы попросили ее написать простейшую программу для снижения содержания углерода в породе?

– Или попросили рассчитать концентрацию металлов платиновой группы в коре астероида типа Е?

– Не будьте смешными! – оборвала их Эва. – Даже если ребенок и способен выполнить такие расчеты, это означает только, что она заучила их наизусть! То, что она делает подобные вещи, совершенно не соответствующие ее возрасту – еще одно свидетельство плохой социальной адаптабельности; мы займемся этой проблемой сразу после того, как будут исправлены ее физические дефекты. Если мы хотим, чтобы она выросла полноценной личностью, способной адаптироваться к жизни в обществе, ее воспитанием и обучением должны заняться эксперты, знающие, как помочь ей компенсировать физические недостатки, и не требующие от нее того, что она не способна сделать.

– И что же именно собираетесь предпринять вы ? – вежливо поинтересовался Рафик.

– Ну, я… сперва, разумеется, она должна пройти более тщательное тестирование; однако я не вижу причин, по которым она не могла бы выполнять работы, требующие минимальной ответственности, в закрытых помещениях.

– Например, разнося подносы в кафетерии компании, – предположил Гилл.

– Или складывая скатерти и простыни, – прибавил Калум.

Эва вспыхнула:

– Я не умею творить чудеса, – резко ответила она. – Вы привезли мне отсталого ребенка-калеку, психика которой и без того достаточно пострадала от почти двухлетнего пребывания в обществе людей, обладающих плохой социальной адаптабельностью!

– Я лично не стал бы делать столь поспешных выводов об умственной отсталости этого ребенка, – сказал Калум. – Если вы соблаговолите оторвать взгляд от результатов психологических текстов и посмотрите на нее саму – а одного взгляда вполне достаточно для того, чтобы понять, что она не принадлежит к человеческой расе, и это может вам подтвердить любой мало-мальски компетентный биолог, – возможно, вы поймете, что проблемы и отличия – это не одно и то же. Верно, у нее действительно есть некоторые проблемы с языком, и ей действительно трудно работать с оборудованием, предназначенным для людей. И что с того? Во всех других научных областях, доктор Глатт, экспертом считается тот, кто знает, как разрешить проблему, а не тот, кто причитает, что она не имеет решения!

В глазах Эвы Глатт вспыхнул огонек торжества.

– Собственно говоря, – любезно ответила она, – я как раз собираюсь решить часть проблем этого ребенка. Боюсь, коррекция ее рук хирургическим путем на данном этапе невозможна, однако уродливый нарост на ее лбу удалить вполне возможно.

– То есть… вы хотите сказать, что собираетесь вырезать ее рог?! – взорвался Гилл. – Женщина, у вас что, вовсе мозгов не осталось? Это не уродство и не отклонение: это часть ее тела!

– Команда медиков, находящаяся на этой базе “Объединенных Производителей”, вполне способна сделать местную анестезию и перекрыть кровяные сосуды, проходящие сквозь этот нарост, – твердо заявила Эва.

– Мне кажется, вы нас не поняли, – Рафик наклонился над столом Эвы, пристально глядя ей в лицо. – Акорна – не – человек. Отличия – это не отклонения. И ее раса использует этот рог так же, как мы – свои глаза или уши. Мы уже выяснили, что она пользуется им для того, чтобы очищать воздух и воду, и полагаем, что этот орган связан с ее способностью чувствовать металлы.

Эва вздохнула.

– Полагаю, вы трое слишком долго находились в изоляции. У вас начинаются галлюцинации. То, о чем вы говорите, невозможно с научной точки зрения.

– Мы говорим, исходя из нашего собственного опята, – ответил Калум.

Эва набрала что-то на клавиатуре.

– В качестве главы ТТиА я буду рекомендовать вам троим пройти расширенный курс психологической коррекции, прежде чем вы снова получите разрешение на использование собственности компании, такой как “Кхедайв”. По моим оценкам, вы не только плохо адаптируетесь в обществе, но также страдаете серьезными психическими проблемами, которые могут развиться в манию.

Гилл снова зашипел сквозь стиснутые зубы, но Рафик не дал ему ничего сказать.

– Не обращай внимания на эти мелкие оскорбления, Гилл. Первое, что нам нужно сделать – предотвратить эту безумную операцию, которой они собираются подвергнуть Акорну. Этот рог – ее естественный орган чувств. Без него она станет калекой… если не чем-то похуже. Мы ни при каких обстоятельствах не собираемся давать разрешение на эту операцию!

– Мне кажется, это вы ничего не поняли. Акорна больше не является вашей проблемой. После хирургической операции и медикаментозного лечения она будет отправлена в сиротский приют; мы также проведем поиски покинувших ее родителей.

– Черта с два! – взревел Гилл! – мы забираем ее. Сию минуту. Вы сами за ней пошлете, или нам сходить?

– Она должна была отправиться в хирургическое отделение в 13.30, – Эва посмотрела на наручные часы. – Уже слишком поздно.

– Успокойся, Гилл, – взглянув на свои собственные часы, проговорил Калум. – Сейчас только 13.45. Они, должно быть, все еще возятся с анестезией, – он присел на край стола Эвы Глатт, небрежно прикрыв от нее клавиатуру рукой. – Однако же мне кажется, что самым разумным для вас было бы рассказать нам, как добраться до отделения хирургии.

В кабинет вошла молодая женщина; ее темные волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо.

– Полагаю, джентльмены, я могу вам помочь в этом вопросе, – сказала она. Ее грудь вздымалась так, словно она бежала, но голос звучал спокойно. – Так вышло, что я сама иду в это отделение.