Энн Маккефри - Наследница Единорогов

Джудит Кендоро закусила губу и напомнила себе о том, что ей повезло: повезло вырваться с фабрик Кездета, повезло выиграть стипендию техношколы для неимущих студентов… и еще больше повезло в том, что она получила хорошую работу в “Концерне Объединенных Производителей”. Эта работа позволит ей освободить сестру, все еще прозябавшую на Кездете, а через несколько месяцев ее брат смог бы окончить школу и найти себе приличную работу. Даже если забыть обо всем остальном, нелепо было бы думать, что она может перечеркнуть все, чего добилась за долгие годы тяжкой работы, из-за какого-то ребенка-найденыша – из боязни того, что этот ребенок может получить психологическую травму, если вернется к своим первым воспоминаниям. Кроме того, что она могла бы сделать для этого ребенка?

– Я пока посмотрю, как идут дела с этим ребенком в ТТиА, – сказала она.

Доктор Форелль улыбнулся:

– Прекрасная мысль! Она у них уже довольно долго. Вы можете также прихватить с собой результаты тестов… впрочем, я не жду от них ничего особо толкового, памятуя о тех устаревших неуклюжих инструментах, которыми пользуется эта девица Глатт.

– Ну вот, мы заполнили все формы, – Гилл оперся ладонями на стол Эвы Глатт, – и пришли за Акорной. Может быть, вы покажете нам дорогу к детскому садику?

Эва выглядела удивленной:

– О, но вы не можете забрать ее сейчас!

– Почему? Конечно, ей, наверное, интересно было поиграть с другими детьми, но я уверен, что сейчас она уже скучает по нам.

– Поиграть? Другие дети?.. Боюсь, вы неверно меня поняли. Мы только что начали исследовать ее ментальные и физиологические возможности. Тесты займут у нее большую часть дня. Возможно, большую часть недели. В любом случае, вы больше не будете ею заниматься.

– Не будем? – повторил Рафик. – Прошу прощения, но это неприемлемо.

– Она к нам привыкла, – поспешно проговорил Гилл, пытаясь загладить впечатление от показавшегося ему слишком категоричным высказывания Рафика, – и… мы тоже, в некотором роде, к ней привязались. Мы решили, что, если вы не обнаружите ее народ, она может просто остаться с нами. Девочка уже потеряла своих родителей. Нельзя, чтобы она потеряла и нас тоже.

Эва Глатт весело рассмеялась:

– Как мило! Но вы же не думаете, что сможете по-прежнему опекать ее, верно? Три горных инженера, иногда проводящих в космосе по несколько лет… Я уверена, вы делали все, что могли, но у вас навряд ли хватит опыта и подготовки, чтобы справиться с ее особымипроблемами .

– У Акорны нет никаких “особых проблем”, – гневно заявил Калум. – Она – совершенно замечательная маленькая девочка, и нам нравится заботиться о ней. О, конечно, я не говорю, что мы не поместили бы ее в ясли или в садик здесь, на Базе, если бы в самом начале у нас была такая возможность. Однако получилось так, что она провела с нами целых два года. Мы – ее семья. И, разумеется, мы полагаем, что продолжим заботиться о ней.

Эва снова засмеялась:

– Ох, не будьте смешным! Даже если бы подобная ситуация не была совершенно невероятной, ваши ППП не дали бы вам получить официальное право опеки.

– ППП? – озадаченно повторил Рафик.

– Персональный психологический профиль, – любезно объяснила Эва. – Я подняла файлы КОП с вашими психологическими данными. Вы все трое классифицируетесь как плохо адаптабельные личности, которых в силу комбинации деструктивных черт характера и романтического стремления к опасности привлекают такие виды деятельности, как разведка полезных ископаемых на астероидах, связанные с высокой степенью риска…

– Прошу прощения, – перебил ее Рафик, – но лично я не помню, чтобы этак компания заставляла меня проходить какие-либо психологические тесты. Калум? Гилл?..

Оба отрицательно покачали головами.

– Вы только что заполнили формы и анкеты служащих корпорации, – терпеливо объяснила Эва. – Компьютерный анализ был немедленно переслан мне, поскольку ваши личностные проблемы могли оказать отрицательное влияние на психологическое состояние ребенка. Результаты оказались именно такими, каких я и ожидала.

– Психология! Когда мы заключали контракт с КРИ, – заговорил Гилл, – мы предоставляли отчеты директору отдела рудных разработок, а того больше интересовало, знаем ли мы, как работать с вакуумным взрывателем при ультранизких температурах, чем то, какие картинки мы видим в чернильных кляксах.

– Устаревший подход, – ответила Эва. – “Объединенные Производители” полагают, что в суровых условиях космического пространства должны работать только люди с хорошей социальной адаптабельностью.

– И как же именно, – вкрадчиво поинтересовался Рафик, – вы пришли к подобным… заключениям относительно наших личностей?

– Это совершенно очевидно! – ответила Эва. – Зачем еще вам подвергать себя опасностям и одиночеству, которое несет с собой подобная карьера, в то время как вы все обладаете достаточно высоким коэффициентом умственного развития и более чем достаточным образованием для того, чтобы получить гораздо более высокооплачиваемую административную работу здесь, в штаб-квартире компании?

– Да, больше денег, – спокойно согласился Калум, – и все прелести обстановки, разработанной с учетом психологии. Действительно, почему мы не стали работать здесь?

Эва бросила на него неуверенный взгляд:

– Я… я рада, что вы со мной согласны. Значит, вы все понимаете. Ребенок имеет серьезные врожденные увечья, и, возможно, также является умственно отсталым…

Она остановилась, услышав шипение Гилла; Рафик придержал товарища за локоть.

– Не прерывай ее, друг мой, – посоветовал он. – Мы крайне заинтересованы в том, чтобы выслушать оценку, которую леди доктор даст Акорне, не так ли?

– По показателям роста и веса она является хорошо развитым шестилетним ребенком, – продолжила Эва. – Однако по СЯТ – стандартизированному языковому тесту – ее развитие соответствует как максимум двум годам.

– Если судить по моему собственному опыту, – возразил Гилл, – она была младенцем, когда мы ее нашли, а это было менее двух лет назад. Ей никак не может быть больше трех-четырех лет.

– И ее понимание языка просто поразительно, – прибавил Калум. – Если ее речь и не отличается выразительностью, это скорее всего объясняется тем, что ее мозг от начала не был приспособлен к восприятию человеческого языка; ей приходится учить его аналитическим способом, а не естественным путем, как проходит усвоение языка у человеческих детей.

– Я рада, что вы сами признаете: у девочки есть проблемы с мозгом.

– Отличия, – поправил Калум. – Отличия и проблемы – разные вещи.