Волчонок - Варвара Шихарева

... До этого события я почти никогда не плакал - даже в самом невинном возрасте. Брунсвик не раз повторял, что готов присягнуть на чём угодно, что в моих глазах не было ни единой слезинки даже тогда, когда меня, только что найденного, достали из-под обломков, но за эти дни я наверстал упущенное за все годы разом! Отрыдав своё возле огромного погребального костра, принявшего в себя, вместе с другими павшими, тела изрубленного на куски Эйка, и Каера, с выжженными до черноты глазницами, после похорон я тихо всхлипывал под боком у пытающегося утешить меня Арраса, а он гладил меня по спине и тихо шептал:

- Ну, что же ты, волчонок?.. Сам ведь знаешь, что теперь они с предками мёд пьют и радуются, да и самому тебе так убиваться не след: ты теперь княжич -- с семьёй и домом, а не такой нищий бродяга, как мы!

Но я только уткнулся лицом в его куртку и сквозь, становящиеся всё более тяжёлыми, рыдания едва слышно ответил:

- Нет, отец... Не нужен мне чужой дом!.. Я такой же, как вы.... Такой же бродяга!..

А окончательно сникший Аррас обнял меня и едва слышно пробормотал:

- Ну не рви ты мне душу, волчонок. Не надо!

Не только Аррас, но и все остальные отцы были настроены похоже: с одной стороны они искренне гордились мною, но с другой - были смущены и обеспокоены предстоящей нам разлукой, да и сам "Волколачий" стан после Рюнвальда оказался тихим и опустелым...

В ночь перед грядущим расставанием мой, едва начавшийся, сон спугнул злой и яростный шёпот: Ламерт, заручившись поддержкой Тирси, зло наседал на ссутулившегося у почти погасшего костра старшого:

- Виго наш! Не отдадим Демеру волчонка, вот и весь сказ!

А Тирси хищно осклабился:

- Пусть только князь попробует забрать нашего сына!.. Тоже мне, доброхот выискался!!!

- Всё сказали, умники?!!- Брунсвик тяжело взглянул на них из-под насупленных бровей и сплюнул себе под ноги, - Дубы вы корявые, а не "Волколаки"! Лучше бы не о себе, а о Виго подумали: голова у мальчишки светлая - ему учиться надо, а не каши варить да конские гривы чесать!

Но всегда загорающегося, словно трут, Ламерта, отповедь старшого, конечно, не успокоила:

- Так я как раз о малом и думаю: не хочет он к князю идти, так зачем же его неволить?!

Брунсвик, по-прежнему глядя на затухающее пламя, вздохнул и сокрушённо покачал головой:

-Эх, Ламерт... Да я и сам не хочу разлучаться с волчонком, ведь он мне внука заменяет, а вы, лешаки неразумные, сыновей, но пойми! Демер вряд ли своё слово обратно возьмёт, а его опека, может, действительно малому на добро обернётся...

На скулах получившего такой ответ Ламерта заиграли желваки и он, пристально глядя на Брунсвика, спросил.

- Скажи мне лишь одно, старшой - ты сам в свои слова веришь?!

Так и не удосужившийся посмотреть на Ламерта Брунсвик молча кивнул головой и Тирси, поняв, что разговор окончен и Брунсвика теперь лучше не тревожить, с трудом увёл всё ещё сжимающего кулаки Ламерта к другому костру. Я же выбрался из-под попоны и, подошедши к старшому, устроился подле него.

-Брунсвик...

Старшой перестал смотреть на огонь и потрепал меня по волосам.

-Почему не спишь, волчонок? Рука болит или эти обормоты тебя разбудили?

Я прижался к Брунсвику, вздохнул...

-Болит немного... Старшой, почему ты не скажешь Демеру, что я - такой же, как все вы, и ни княжич, ни, тем более, князь, из меня не получиться!

Но Брунсвик вновь огладил меня по волосам и едва заметно улыбнулся.

-Потому что против судьбы не пойдёшь, Виго, а насчёт князей - ты не прав. Владыки - они тоже разные бывают. Вот тот же Мегрен, о котором я тебе столько рассказывал. Мало кто из нынешних князей с ним сравниться может и по силе, и по уму, и по справедливости...

О Мегрене, великом правителе и отважном воине, который, после изобличения предавших его братьев, передал власть нынешнему Скрульскому Владыке и, оборотившись медведем, навсегда ушёл от людей в леса, я слышал уже немало историй и в другое время с удовольствием выслушал бы ещё одну легенду князе-бэре, но сейчас мне было не до этого. Я поймал руку Брунсвика, крепко её сжал.

- Не надо, старшой. Я никогда не стану таким, как Мегрен! Я ведь даже не перевёртыш...

Но Брунсвик в ответ наградил меня очень долгим и внимательным взглядом и тихо произнёс.

-Сила человека не в колдовских талантах, а в его сердце. У тебя же оно храброе и честное, так что княжичем ты стал по заслугам, а не по Демеровской прихоти. Ты сам знаешь, как мы к тебе привязаны, но жизнь часто разводит близких людей - видно пришла пора разлучаться и нам. А теперь иди спать - завтра у тебя будет тяжёлый день...

... Несмотря на то, что в эту ночь в нашем лагере спали очень немногие, "Волколаки" встали ещё на заре и теперь мрачно ожидали появления в стане Асцида или привычно насмешливого Ракса, но едва утро полностью вступило в свои права, князь явился к нам сам. Без "Золотых", в простой и ладной одежде, Демер вёл под уздцы двух коней: мощного и тяжёлого гнедого, с дорожными вьюками за седлом, и стройного, высокого вороного с хвостом до земли и белой звёздочкой на лбу. Мы с отцами сидели у подёрнутого светлым пеплом кострища и молча смотрели, как он неторопливо приближается к нам. Увидев Демера я - уже собранный, с рукою на широкой перевязи - прижался к плечу точно закаменевшего в своей неподвижности Ламерта, а сидящий рядом Талли недовольно пробурчал:

- И принесла же нелёгкая... - но под сердитым прищуром Брунсвика он осекся и замолчал, уставившись в землю, а как раз подошедший к кострищу князь, окинул нашу компанию холодным взглядом и сухо сказал:

-Пора, Виго. Время вышло.

Я с отчаянной, почти невозможной надеждой повернулся к хмурому Брунсвику:

- Старшой, пожалуйста... -- но он по-прежнему продолжал хранить молчание, зато сидящий по его правую руку Тирси внезапно напрягся, точно струна! Ну, а Демер выждал с минуту, а затем по-прежнему спокойно заметил:

- От долгих проводов всегда было мало толку! Прощайтесь уже...

Брунсвик тяжело вздохнул, а затем, вытащив свой волчий клык и привычно сжав его в пальцах, строго посмотрел мне в глаза:

-Помни, Виго! Наши силы