Александр Карпов - Необыкновенные приключения капитана Шпарина.

Двадцать второе. Перебор.

Напоил Ляхова и когда лейтенант дошел до кондиции предложил понюхать неизвестного зелья. Ну и сам… Последний раз. Вставило хорошо. Опять пытал Ляхова и выпытал. Оказывается особнячок, в которым торчим, мой и я сам купил в его прошлом году после налета на Губбанк. Лейтенант служит на Базе Консервации под Боровском вместе со мной, Маралов там же, вольнонаемным завскладом, а Супонева выгнали из армии за хищения. Ничего себе! Как все запутано! После новой дозы Ляхов впал в столбняк, а я пошел искать документы на дом. В тайнике только баксы и винтовка. Должен быть еще тайник. Нашел под ковром в углу. Вот они, в папочке. Все верно — особнячок мой. Между тем сведения о прошлой жизни ярче и отчетливей. Спустился в нижний зал. Ляхов в нирване. Глаза закрыты, бледный, ляскает зубами. Как бы не помер. Нюхнул зелья. Озарило. Пошло видео и картинки. Не верю. Мрак. Просмотр прервал Маралов. Жадно втянул отраву носом и посинел.

Заглянул Додоня. Позвал обедать гороховым супом на тушенке. Велел нести сюда, в зал.

Обедали без аппетита. Ехать в изгнание не с чем. Разговор опять зашел о текущей ситуации. Додоня подал второе — гуляш с макаронами. Очнулся Ляхов, поел супу, послушал и предложил ступить на знакомую дорожку — наведаться в один из банков и поправить положение. Один из вариантов — купить фуру, погрузить танк с Базы и проломить танком стену банка. Надо подключать Балкина, без Балкина танк не вывезти, но Балкин ненадежный. Воодушевились. Стали думать. Сложно и людей нужных нет. Мы же не банда гангстеров. Ляхов вспомнил о друзьях-товарищах. А что — нормальная задумка. Маралов идею осудил — в никакую фуру танк не влезет, надо трейлер, а трейлер в центр города не загнать. Вариант с танком отпал.

Вторник.

Наведаюсь на «Холм». Сомнения. В родную ли среду обитания попал прошлый раз? Всё может быть.

Одел форму, взял удостоверение личности, винтовку положил в багажник и поехал. Под Боровском гонялись с полицейскими. Увидев военную форму полицейские от санкций отказались, зато прицепились к проступающему на борту плохому слову: «Не порядок». Не нравится, не читайте! Рассказал о пленной макаке. Посмеялись: «Бывает». Мирно разъехались.

Остановился на том же месте. База там же. Озера там же. Где точка, не побоюсь этого слова, так сказать, бифуркации. В каком месте новые раздвоения и растроения?

Переоделся и спустился к озеру. На месте ёлочной стены горелая плешь. Лесной пожар. В прострации вернулся на Сонную Горку. Тяжело быть в шкуре двойника. Но если разбираться, то не очень и понятно, кто и чей двойник. Может они мои? И где мы все время скитаемся? Опять стало легче. Почему не слышно о двойниках Маралова?

Карамелька сидит дома и не показывается. Снова исследовал белый порошок. Видео и картинки. Неужели это было? Пришел Маралов и присоединился. У него видео то же и те же картинки. Погоревали. Вот жизнь была! Рассказал про столб. Маралов посоветовал не брать в голову. Пусть идёт, как идет и само пройдёт. Отчасти согласен. Но само не пройдёт, надо подталкивать.

Поздней ночью ходили к речке. Изучали столб и местность за столбом. Мост стал горбатый и кривился. Шумели невидимые машины. Маралов светился, но уже меньше, шагнул за столб и исчез. Вернулся через минуту взволнованный: «Кротовая нора. Иди посмотри». Что я с дурью? Конспективно описал, что видел: кукурузное поле, кипарисы, жирафы, голубая Луна. У нас тут тоже кипарисы и кукуруза, и жирафы свои есть. Почему Луна голубая? У нас белая.

Пятница.

Ляхов привез друзей-товарищей. Берёзкин и Рябинин. Музыканты. Лабают в ресторане. Рябинин на фортепианах, Берёзкин на контрабасе. Лица вроде знакомые. Сели, поговорили. Ипподром или Главное Казначейство! Видимо прорабатывали давно. В Казначействе ожидается поступление крупной суммы новой валюты. У Рябинина там свояк. Придется брать в долю. Я склоняюсь к Ипподрому. Друзья запросили сорок процентов. Счаз-з вам. Договорились на двадцать.

Доллар полез вверх. Торгуют по десять за деревянный. Терпимо. Хорошо не пожгли баксы.

Лежал и думал, откуда Додоня притащил тесаки в ножнах. Оружие острое, как лезвие бритвы, не тупится, и старинное. Завтра учиню допрос.

Ночь выдалась мрачной. Не спалось. Смотрел на белую Луну и наслаждался тихой печалью. Ровно в двенадцать Луна зависла над третьим кипарисом от опушки, мигнула, блеснула и заголубела. Подозрения укрепляются. Еще один портал? Заинтересовался, взял фонарь и пошел смотреть. Точно! Пять шагов на Север от кипариса и ты в другом мире. Кротовая нора узкая, еле продрался. Постоял, посмотрел. Новый мир кинул в лицо охапку снега. Метель. Тут зима. Жуть. Быстренько вернулся назад.

Завтра едем на рекогносцировку в город. Голоса в голове наперебой ехать не советуют. Нет наркоте! Если не вернусь, не считай меня гадом!..».

На этом записи обрывались.

«Не считай меня гадом!». Это мне. Неужели он был у меня дома? Нет. Написано — голубые ставни. У меня ставен нет, рамы белые и крыша коричневая….».

Шпарин вернул «дневник» в секретер, умылся, надел чёрный спортивный костюм с конскими головами, спустился вниз и вышел во двор.

В беседке на дубовом столе серебряные тарелки: пустые, с хлебом, салатница с салатом из помидоров-огурцов и скворчащая салом здоровенная чугунная сковородка. Жёлтые салфетки в граненом стакане. Бутылка водки «Глобарёвская», стаканы, серебряные вилки, столовые ножи и большая ложка.

— Сало с утра? — Шпарин перебросил нож из руки в руку.

— С утра водка? — Стасик подбросил вилку, не поймал и полез под стол.

— Не успел вчера борщечка сварить, — проворчал Додоня. — Забили голову ваши подружки.

— День-деньской, — недовольно сказал Маралов, отбирая у мальчишки вилку. — Дело к обеду. Долго спишь. Заждались. Петенька, принеси дополнительные столовые приборы. Эти, новые, с вензелями. Руки помыл?

— Дополнительные столовые приборы, — весело повторил Шпарин, отбирая вилку у Маралова. — С вензелями? На серебре жрем-с?

— Одиннадцать часов, — сказал Додоня, направляясь в дом. — Только что последний петух у соседей прокукарекал.

Шпарин воткнул вилку в салат и обернулся на повизгивание.

— Что за животное?

В дальнем углу лужайки — грядки с морковкой, заросли клубники, у высоких кустов с помидорами стояла чёрная тушка, привязанная проволокой к металлической ограде.

— Муфлончик. Намедни поймал… — возвращаясь с горкой серебряных тарелок в руках, мечтательно произнес Додоня. — Вчера целая стая гуляла по улице. Вылезли из леса и болтались по поселку.

— И как же ты его поймал?

— Как всегда. Запросто. Приманил морковкой.