Тереза Эджертон - Ожерелье королевы

Люк и Тремер ошарашенно переглянулись.

— И я все еще не понимаю… но вы же меня уже обыскали. Ну так обыщите еще и комнату, — горько сказал Люк. — Чего бы вы там ни искали, здесь вы это не найдете.

— Я знаю, что Сокровище не здесь, — спокойно ответил Кнеф. — Если бы вы держали его при себе, мне было бы значительно проще вас найти. Я хочу знать, где вы его спрятали. А потом мы обсудим, что делать с вами.

Люк откинул голову и смерил его гневным взглядом.

— Сокровище? Какое сокровище? Демоны вас забери, Кнеф! Как я могу снять с себя обвинение, если вы не хотите даже сказать, что именно я, по-вашему, украл?

Левеллер продолжал бесстрастно его разглядывать.

— Хорошо, раз вы хотите, чтобы я говорил прямо, я скажу: я ищу артефакт чародеев, Сокровище Риджксленда. Есть все основания предполагать, что он покинул Люден одновременно с вами. А так как вы имели к нему доступ, естественно было бы предположить, что вы за него и в ответе.

— Доступ? — Люк недоверчиво покачал головой. — Но я его даже не видел. Эта штука ведь должна была храниться во дворце в Людене, а ваши шпионы не могли вам не доложить, что во дворце я никогда не был!

— Не во дворце, а у доктора Ван Тюльпа, где король Изайя всегда держал Сокровище под рукой. Когда мадемуазель исчезла, он впал в беспокойство. Когда он обнаружил, что пропало и Сокровище, он немедленно послал за принцессой Марджот, которая вскоре позвала меня и премьер-министра.

Кнеф пододвинул стул, развернул его спинкой к столу и сел на него верхом.

— Когда приглашение дошло до лорда Флинкса, он как раз узнал о бегстве своей племянницы.

— Совпадение, — заявил Люк. — Что это еще может быть, как не совпадение, черт побери? Вы что, поверите, что, планируя бегство, я стал бы брать с собой Серебряный Неф? Это что, похоже на правду? Это разумно? Он же такой большой и его везде узнают! И что бы я с ним делал, даже вывезя за пределы Риджксленда?

На лице левеллера мелькнуло сомнение.

— Мы, естественно, говорим не о Серебряном Нефе. Украдено нечто значительно более ценное. Возможно, вы не знали, что это такое, когда брали его. Хотя и в этом случае кража остается кражей…

Его прервал возглас Тремер, которая вдруг поняла, что он ищет.

— Это я… я во всем виновата. Но я не знала. Ах, Люк, Люк, что же я наделала! Я втянула тебя в такое, что хуже и не придумаешь, но я только хотела выиграть время!

Она повернулась вместе со стулом, вся бледная, и огромными глазами уставилась на левеллера.

— Неужели вы не понимаете? Люк и понятия не имеет, даже сейчас, о чем речь. Это же карманные изумрудные часы короля Изайи, да? Лорд Флинкс велел мне найти их и отдать ему… давно… год назад.

— И вы так удачно нашли их как раз перед отъездом из Людена?

Тремер решительно покачала головой.

— Я всегда знала, где они лежат. Это я помогла королю тайком унести часы из дворца. Я понятия не имела, почему он так к ним привязан, но и не видела причины их у него забирать. Поэтому я сделала, как он велел, и спрятала часы за пределами дворца. Когда он переехал в сумасшедший дом, мы выбрались однажды ночью и вместе зарыли их в саду — где, я думаю, они и оставались, пока мы с Люком не бежали. А потом я оставила лорду Флинксу письмо и написала, где их найти. Я думала, что, если выполню этот его последний приказ, он, может быть, и не станет меня искать.

— Интересная история, и вполне правдоподобная, — заметил Кнеф, который, казалось, пока она говорила, взвешивал в уме все детали. — Но, к сожалению, мадемуазель, вы известны как искусная рассказчица, поэтому мне было бы сложно принять даже такое вероятное объяснение. У господина Гилиана тоже очень живое воображение. Мне несложно представить, что это убедительное объяснение — плод ваших совместных трудов.

Люк внимательно слушал все это время. Сначала он был удивлен, потом пришел в ярость, а потом впал в задумчивость.

— А где сейчас лорд Флинкс? — с вызовом спросил он. — Когда принцесса рассказала вам обоим о пропаже Сокровища, он решил остаться в Людене, как, несомненно, поступил бы невинный человек, или прикрыл собственное бегство, притворившись, что отправляется на поиски нас?

И снова сомнение сверкнуло в глазах Кнефа.

— Я не стану отвечать на такой провокационный вопрос. Но скажу вот что: лорд Флинкс не в Людене. Он отправился искать вас в Маунтфалькон.

Люк приподнял брови, изображая удивление.

— В Маунтфалькон? Я ведь сказал всем, что поеду в Херндайк.

— Естественно, мы понимали, что как раз в Херндайке вас искать не имеет смысла, если вы так открыто всем заявили, что направляетесь туда. Мы заключили — принцесса, премьер-министр и я, — что вы все-таки вряд ли отправитесь дальше на север, в Винтерскар, ведь ваше появление там покроет несмываемым позором имя короля Джарреда и остальных ваших родственников.

Кнеф скрестил руки на спинке стула.

— Именно лорд Флинкс предположил, что вы можете отправиться в Монтсье, где юная леди попробует отыскать друзей детства. Я отправился искать вас там, но случайно напал на ваш след и нашел вас здесь.

— А вам не пришло в голову, — саркастически спросил Люк, — что раз у лорда Флинкса там поместье, это ему следовало отправиться в Монтсье?

Лицо левеллера на мгновение стало задумчивым.

— Теперь, когда вы об этом заговорили, меня и самого это немного удивляет. Я также должен признать, что судил не совсем беспристрастно. Я сам с радостью отправил его на восток. Мне казалось, что всем будет легче, если именно я вас найду.

Люк нетерпеливо дернулся, натянув веревки.

— Вы говорите, что мы друзья, и все знают, что вы презираете лорда Флинкса, но тем не менее вы с готовностью заподозрили в этом тяжком преступлении меня, но никак не его. Как вы можете это объяснить?

Левеллер покачал головой.

— Я должен напомнить вам, господин Гилиан, что при сложившихся обстоятельствах это я задаю вопросы и жду объяснений.

На улице послышался шум, звон шпаг и звук быстро удаляющихся шагов, Кнеф встал и закрыл ставни.

— И тем не менее я вам отвечу, — сказал он, садясь обратно на стул. — Мне жаль, если мои слова причинят вам боль. Вы всегда производили впечатление человека, который считает, что лучше других знает, что и как делать. А раз так, я не мог не думать, что вы могли бы — с самыми лучшими намерениями, желая всем только добра — вступить в заговор, направленный на то, чтобы…— Кнеф пожал плечами. — Я не стану смягчать свои слова. А кроме того, если бы вам дали возможность поиграть в заговорщиков, не думаю, чтобы вы смогли устоять против такого искушения.

Люк сжался, ведь он сам дал повод для таких умозаключений своими собственными поступками, своими собственными неосторожными словами.