Кристофер Банч - Далекие Королевства

– И вас не пугает мое искусство? – спросил он, поправляя шарф; я успел заметить под материей нечто похожее на уродливую рану.

– Вовсе нет, – сказал я, размышляя о том, что если это действительно рана, то какова ее причина? – Когда-нибудь я стану это с удовольствием вспоминать и рассказывать о вашем искусстве своим внукам.

Губы Мортациуса растянулись в невеселой улыбке.

– Ну, до этого еще надо дожить, – многозначительно сказал он.

– О, я полностью убежден в этом, – ответил я и увидел, как Янош одобрительно кивнул. – Ведь боги до сих пор были так милостивы к нам. Правда, когда ваши воины задержали нас, у меня появились кое-какие сомнения. – Я поднял стакан за хозяина. – Но теперь вместо мучений боги даровали мне возможность оказаться вот в вашей приятной и почетной компании.

Мортациус рассмеялся.

– О да, да, да! – преувеличенно радушно проговорил он. – Пути богов неисповедимы для всех, а уж их благословение достается лишь избранным. – Он тоже поднял за меня бокал, и мы выпили. Затем он наклонился ко мне поближе с выражением живейшего сочувствия на лице: – Но не боитесь ли вы гнева богов, путешествуя в компании человека, чье магическое искусство получено незаконно?

Если он хотел удивить меня своей осведомленностью, то добился этого, если же хотел сбить с толку, то тут не преуспел.

– Да как же такое может быть, мой повелитель? Разве не благословили нашу экспедицию воскресители Ориссы, включая старого и мудрого Гэмелена?

Мортациус скривился и дернул за шарф. Я понял, что это успокаивающий для него жест, но одновременно и предательский – выдает эмоции, которые хозяин хотел бы скрыть.

Он обратился к Яношу, который пережевывал свой безвкусный кусок.

– Ваш приятель не только приносит вашему предприятию удачу своими рыжими волосами. Он еще и весьма разумен.

– Вот потому-то мы и дружим так долго, – сказал Янош. – А ведь у него еще и покладистый характер, и изысканные манеры.

Мортациус насмешливо покачал головой.

– Такое замечательное содружество в таком замечательном приключении. Молю вас, храните вашу дружбу. Уж если такая дружба прокисает, то становится горьким напитком.

Янош не ответил, а лишь улыбнулся и отхлебнул вина.

– Даже странно, – сказал Мортациус, – что вы еще спрашиваете, откуда мне известно о цели вашего путешествия. Вы ищете разгадки этой тайны, но ничего не расспрашиваете о повелителе земель, ближе всех лежащих к Далеким Королевствам.

Янош изобразил одну из самых очаровательных улыбок.

– Я бы стал расспрашивать, мой повелитель… если бы мог надеяться, что получу ответ.

Мортациус рассмеялся, на этот раз по-настоящему весело.

– Вы совершенно правы, – ответил он. – Не много получишь ответов у тех любезных людей, которые обитают на Спорных землях.

Янош пожал плечами:

– Да уж, все было ясно без слов. Вею дорогу мы видели только стычки или следы стычек. А как раз перед встречей с вашими людьми мы стали свидетелями настоящего сражения. И если бы я жил в стране, сплошь окруженной врагами, я бы тоже подозрительно относился к любому пристающему с расспросами. – Янош дерзнул сам взяться за графин с вином и налить себе и ближайшим соседям. – Но есть, однако, один вопрос, который так и просится, и я надеюсь, что не будет никакого вреда, если я задам его. Вот какой: зачем вы пригласили нас к себе?

Мортациус разгладил шарф:

– Но ведь я уже ответил на него. Чтобы удовлетворить мое любопытство.

– И после того, как оно будет удовлетворено?.. – не отставал Янош.

Чародей глядел на него, поглаживая шарф, словно тот был телом его любовницы. На фоне шарфа его руки с длинными пальцами смотрелись мертвенно-бледными. Наконец он ответил:

– Ну… тогда вы покинете мое королевство в целости и невредимости… и с моим благословением. Но пока этот час не настал, у меня тоже есть к вам вопросы.

– Прошу вас, задавайте, – сказал Янош. – Я простой солдат, у которого нет секретов, а единственные слова, которые я нашептываю на ухо, – это комплименты какой-нибудь девушке.

– Ну, если бы это было так, – сказал Мортациус, – вы бы не находились за моим столом. А ведь в руках моих воинов вас могла ожидать и совсем иная участь.

Янош пожал плечами, соглашаясь, что такой оборот дел допустим.

– Я слышал, мой любезный Серый Плащ, – продолжал Мортациус, – что у вас с детства были способности к чародейству, но официального курса обучения вы не прошли. Так же, как и не было у вас разрешения заниматься практикой ни от одного из существующих магических обществ. Кроме того, мои информаторы сообщают, что вы один из искуснейших в своих краях, да к тому же ваше искусство подкрепляется умением здраво рассуждать.

– Что ж, вы правы, – сказал Янош. – Хотя, боюсь, мои способности преувеличены. Меня хватает лишь на то, чтобы защитить себя да моих товарищей… или позабавить сотрапезника за дружеским обедом.

Мортациус скривился на это замечание и продолжил:

– Меня интересуют ваши методы, капитан. Одни учатся тупо зубря, а вы – проверяя теорию на практике.

– Но ведь у меня и выбора не было, – ответил Янош. – Никто не предлагал мне манускриптов для изучения, и еще меньше у меня было возможностей посещать школу воскресителей.

– Но я не слышал ни об одном смертном, которому бы в магии удавалось подобное тому, что делаете вы, – сказал Мортациус.

– Тут ничего не могу сказать, не знаю, – отвечал Янош. – Но, как я уже говорил, ни один воскреситель не брал меня в ученики.

– Значит, мне предстоит стать первым, – сказал Мортациус. – У меня есть свои теории. Может быть, они дополнят ваши.

– Для меня это такая честь, господин Мортациус, – сказал Янош. Он в ожидании откинулся назад и улыбался, но я видел, как настороженно поблескивают глаза моего друга.

– Как вы думаете, преследует ли магия некие священные цели? – спросил Мортациус. – Цели, понятные только богам, которые даруют магу жизнь? Ответьте честно. Я не обижусь.

– Я не думаю, что они священны, – сказал Янош. – Я полагаю, что магия так же естественна, как, скажем, ветер. Она столь же доступна, как огонь, который вы разжигаете, чтобы согреться, когда этот самый ветер становится холодным. Что же касается богов – увы. Они не существуют… разве что в наших умах.

Мортациус нахмурился. Он сильно дернул шарф, и я вновь заметил рану.

– Но почему же тогда, когда мы обращаем к ним мольбы или приносим священные жертвы, то иногда они отвечают нам?

– Дело в сосредоточении, – ответил Янош. – Жертвоприношение помогает сосредоточиваться. Как и бормотанье заклинаний. Но я могу производить магические действия молча, просто сосредоточившись в себе. И мне не нужен бог, чтобы превратить это блюдо в скорпиона, да и вам ни к чему было бормотать какую-нибудь чушь, чтобы вернуть его в первоначальную форму.