Татьяна Русуберг - Глаза ворона

— Ты!.. — Токе тряхнул Кая с такой яростью, что снежно-белая голова мотнулась и ударилась затылком о стену. — Как ты смеешь обвинять меня в трусости, ты!!! Последний из всех!.. Расскажи ты мне эту историю еще пару месяцев назад, и я был бы твой с потрохами! Я был мечтателем, я хотел быть героем, спасителем человечества… Наша деревенька, стены родного дома были тесны для меня, рожденного для великих свершений! — Парень горько усмехнулся. — Теперь я знаю цену себе и своим мечтам. Как я могу спасти человечество, если я не смог спасти жизнь двух самых дорогих мне людей… — Голос Токе пресекся, и он судорожно сглотнул. — Но я не трус! Я вырежу сердце из груди тех пяти гайенов и, если понадобится, любого, кто встанет на моем пути! Ты не заметил, Кай? Мой мир уже изменился, навсегда, но у меня достаю мужества принять его. И я не позволю тебе…

— Придушить Слепого! — Голос Аркона раздался над ухом Токе как гром с ясного неба. Сильная рука сжала его плечо, оторвала от Кая и аккуратно поставила на пол. — Вот что, братишки: приятно наблюдать воссоединение друзей, но жаль будет, если вы задушите друг друга в объятиях, не дождавшись своего первого боя. Короче: еще раз увижу вас ближе, чем в пяти шагах друг от друга, — лично свяжу и рассажу по углам, а парни помогут.

— И девушки тоже! — присоединилась к угрозе Лилия, внезапно возникшая рядом с Арконом.

Токе внезапно осознал, что в набитом новобранцами помещении стало очень тихо, и глаза всех устремлены на него. Наверное, в гневе он забылся и повысил голос. Неужели все его слышали и видели, как он чуть не вытряс из Кая душу? Ну и пусть! Ему нечего стыдиться! Токе рванулся, пытаясь освободиться, но Арконовы пальцы на его плече вдруг разжались, так что он чуть не упал на пол. Шустрый, Лилия и остальные больше не смотрели на Горца. Они повернулись к решетке, с замком которой возился вооруженный охранник:

— Слепой, на выход!

В гробовой тишине, последовавшей за этими словами, Аркон и Лилия расступились, давая дорогу Каю. Парень чуть задел Шустрого плечом, будто прощаясь, а девушка успела клюнуть уходящего в щеку неловким поцелуем. Мгновение, и Токе уже любовался на мерцающий узор, украшавший спину новобранца; еще мгновение, и он исчез за поворотом коридора, ведущего на арену.

— Молодец, Горец! Ты сделал все, чтобы поддержать парня! — Горечь и укор в голосе Аркона заставили Токе отвести глаза. Избегая взглядов «семерки», он мрачно уселся в углу, скрестив руки на груди. На душе у него было погано.

ГЛАВА 12,

в которой Кай получает деревянный меч

Кай шел за вооруженным копьем воином по полутемному коридору, второй конвоир чуть не дышал ему в спину. В ушах все еще раздавались слова Токе: «Сказки, которыми матери пугают непослушных детей…»

«О, это лучшая шутка, которую сыграл со мной Мастер Ар! Оказывается, я — всего лишь герой старой сказки вроде Белоснежки и семи гномов… Или, скорее, Красавицы и чудовища, только в этой версии сюжета красавица умерла… Неужели хитрый колдун все рассчитал заранее, еще годы назад предусмотрев, что когда-нибудь настанет момент, когда у меня развяжется язык…»

Вот так и получилось, что, когда Кая подвели к арочному выходу на арену, он был так зол, что готов был немедленно пристукнуть если не Мастера Ара, то того несчастного, что назначил ему в противники жребий, — причем голыми руками. Молота, однако, поблизости не оказалось. Вместо него гладиатор увидел Яру и наголо бритого церруканца в коже: с помощью точильного бруска бритоголовый наводил последний блеск на здоровенный меч. «Мастер по оружию, — догадался Кай, — а клинок наверняка Молотов».

Он немного удивился, отчего Яра послал за ним так рано: ведь предыдущий бой еще не закончился. Доктор, казалось, не обращал никакого внимания на новобранца, торчавшего в центре прохода между двумя копьеносцами. Кай решил воспользоваться моментом, чтобы осмотреться: «Горькие мысли о шутке волшебника не помогут мне выиграть предстоящую схватку!»

В проеме арки открывался отличный вид на кипящий в центре арены бой. Смальта, молодой «ловец» Танцующей школы, из последних сил отражал атаки «димахера», вооруженного двумя прямыми клинками и носящего знак полумесяца — эмблему Лунной школы. Сеть «ловца» была втоптана в песок, его бедро кровоточило, обнаженный торс блестел от пота. Мечи димахера вязали мерцающую паутину в воздухе перед его лицом. Вот один клинок вырвался вперед, как жало, и мгновенно перерубил рукоять трезубца, которым был вооружен Смальта. Бросив бесполезный обломок, юноша в последний момент увернулся от нового выпада противника, но раненая нога подвела его, и он упал. Димахер, торжествуя, опустил скрещенные клинки, но ловец ловко перекатился в сторону. Одним прыжком он вскочил на ноги и бросился бежать, припадая на раненую ногу и кривясь от боли.

Разочарованный вопль трибун преследовал бегущего, но тот ушел недалеко. Хранители круга в одинаковых красных масках уже были наготове. Бич с шипением опустился на плечи Смальты, повалив его на колени. Пламя факела опалило белокурые волосы ловца и заставило его подняться. Роняя капли крови, он развернулся и сделал несколько медленных шагов навстречу противнику. Клинки взлетели в последний раз, сверкнув на солнце. Они одновременно вонзились в грудь Смальты, так что окровавленные острия вышли из его спины. Тело юноши дернулось, будто пытаясь освободиться, и обмякло. Димахер выдернул мечи из трупа и высоко поднял их над головой в победном жесте. Дождь алых капель оросил его шлем и поднятое к трибунам лицо.

Одобрительный рев публики еще летел к выцветшему небу, а к телу побежденного уже подбирались фигуры в черных плащах с белыми масками вместо лиц — служители Дестис, богини смерти. Один из них грубо ткнул труп раскаленным добела железным прутом. Кай уловил тошнотворный запах паленой плоти и содрогнулся при воспоминании о воспитательных инструментах Мастера Ара. Но Смальта уже ничего не чувствовал. В этом и должны были убедиться служители Дестис: трудно разыгрывать мертвеца, когда в тебя тыкают раскаленным железом.

Все было, как и рассказывал Яра: сбежать из Минеры, прикинувшись трупом, не мог никто. Удовлетворенные жрецы ловко зацепили тело крюками и поволокли к Вратам Смерти. Пока победитель обегал арену под восторженные вопли трибун, служителей Дестис на месте боя сменили мальчишки-рабы. Они торопливо сгребали в корзины пропитанный кровью песок и тут же заменяли его чистым, белым. Через несколько минут все свидетельства того, что только что произошло на глазах Кая, исчезли без следа.

— Кулак… Почему он не поднял кулак? — Он не заметил, как пробормотал эти слова вслух.