Наталия Московских - Нити Данталли (СИ)

— Вот ведь скользкая тварь!

— Он стремится выжить, — качнул головой Бенедикт. — И, самое забавное, что и мне он теперь нужен живым. Этот данталли способен прорываться сквозь красное. И вот вся серьезность, о которой я упоминал. Подумай, Ренард: что, если он такой не один. Что, если они все это умеют, просто забыли навык. С древних времен им не просто так приписывали божественную силу. Представь, если пара таких уникальных экземпляров решит объединиться и начать войну против людей. Сколько в ней поляжет? Больше, чем в Войне Королевств, это я могу гарантировать. Поэтому я должен понять, чем Мальстен Ормонт отличается от других. Для этого он нужен мне живым, а из Малагории мне его будет никак не достать, независимо от того, примирится он с аркалом, или нет. В одном случае Бэстифар его просто убьет, во втором — возьмет снова под свое покровительство, а мы будем кусать себе локти у границы независимого царства и скрипеть зубами.

Ренард сжал кулак.

— Проклятье. И каков план?

Бенедикт криво ухмыльнулся.

— Для начала утром состоится казнь Ганса Меррокеля. Он помогал данталли по собственной воле, он в этом признался, его вина доказана.

Ренард понимающе хмыкнул.

— С этим ясно. А дальше?

— Я должен отправиться в Крон. Мою версию нужно проверить. Накопилось слишком много вопросов, на которые необходимо получить ответы. К тому же, из головного отделения будет куда проще начать активные действия.

Слепой жрец недовольно покачал головой.

— Пока мы будем медлить, данталли уже доберется до Малагории.

— Именно поэтому я собираюсь искать поддержки у королевств. Нам отчасти повезло, что Бэстифар шим Мала — аркал. Иной. Это можно использовать.

Ренард изучающе склонил голову.

— Постой, поддержка королевств? Неужто ты открыто объявишь, что настоящий анкордский кукловод жив по сей день?

Бенедикт пожал плечами.

— Составить новую легенду не будет проблемой. В конце концов, делать это мне не впервой. Придется сказать, что у него были идейные союзники и один такой, выдав себя за Ормонта, позволил сжечь себя в Чене, лишь бы ввести нас в заблуждение и дать истинному монстру спастись. Ну, или выдумать что-то в этом духе. В любом случае, узнав, насколько анкордский кукловод на самом деле опасен, люди проглотят такую наживку, не подавившись. Моей репутации это, конечно, повредит, но наплевать. Оно того стоит. Осталось разобраться с аркалом.

На лице Ренарда появилась нехорошая улыбка.

— Хочешь навести Совет Восемнадцати на мысль, что иной не имеет права находиться на престоле?

— Хочу, — кивнул Бенедикт. — И, видят боги, я это сделаю.

— Ты прав, — хмыкнул слепой, продолжая улыбаться, — отдыхать тебе некогда.

Грат, Малагория.

Девятнадцатый день Матира, год 1489 с.д.п.

Пожалуй, впервые за время, проведенное в плену, Грэг про себя искренне поблагодарил аркала: после его пыток вынести перелом оказалось легче. И хотя рука болела зверски, охотник вполне мог это терпеть и в ожидании лекаря держаться холодно и отстраненно. Найдя положение, в котором сломанные кости почти не давали о себе знать, Грэг застыл и погрузился в свои раздумья.

Стоящий напротив тюремной камеры охотника Дезмонд выглядел, казалось, хуже, чем его пострадавшая марионетка. Данталли был бледен, как полотно. Он привалился к стене, обняв себя за плечи и сомкнув губы в тонкую линию. Глаза рассеяно замерли на неопределенной точке пространства, прямого зрительного контакта он избегал. И хотя данталли стремился нисколько не выказать своих истинных чувств, по его виду было ясно: он в ужасе.

С момента появления Дезмонда в Грате между новым кукловодом и Грэгом не завязалось ни одного толкового диалога. Охотник не знал это существо и сейчас, находясь рядом с ним, испытывал невольное раздражение: его влияние до сих пор чувствовалось, хотя данталли и пытался сделать так, чтобы марионетка не ощущала нитей.

Борясь со злостью и стараясь не обращать внимания на периодически бросающую в жар острую боль в руке, Грэг молча сверлил кукловода глазами и ждал прихода лекаря.

Появление Бэстифара в подземелье охотника не удивило. Неожиданно для самого себя Грэг даже вздохнул с облегчением, увидев аркала, несмотря на скользнувшую в сознании мысль, что тот явился, чтобы снова пытать своего пленника. Этих пыток охотник более не боялся — привык. Сейчас для него все было лучше, чем находиться в тюрьме с молчаливым, снедаемым страхом Дезмондом.

Аркал красным вихрем пронесся по коридору и остановился напротив камеры пленника, небрежно кивнув данталли на лестницу.

— Пойди прочь, — холодно произнес он, и Дезмонд побледнел еще сильнее, хотя казалось, это попросту невозможно. Данталли не сумел даже кивнуть, лишь оттолкнулся от стены и безропотно подчинился. Пожиратель боли повернулся к Грэгу и окинул его серьезным оценивающим взглядом. Охотник приготовился.

— Собираешься снова пытать? — усмехнулся он. — Что ж, приступай. Вряд ли ты чем-то удивишь меня.

Голос прозвучал ровно, страха и вправду не было.

Некоторое время аркал молчал, продолжая смотреть на пленника, и Грэг искренне не понимал, что изменилось во взгляде малагорского царя. Не знай он это существо, невольно решил бы, что видит страх и сожаление.

— Знаю, как ты ко мне относишься, — произнес Бэстифар, оставаясь серьезным и сосредоточенным, — и знаю, что будешь вновь кидать колкости, грозиться убить и так далее. Давай решим, что мы все это уже миновали, что ты уже все сказал, а я повел себя, как веду обычно. Пропустим эту формальность.

Лишь теперь на губах аркала мелькнула кривая усмешка, столь, казалось бы, характерная для него, но и она сегодня выглядела иначе.

— Что тебе нужно? — нахмурился Грэг.

— Того, что случилось сегодня в цирке, не должно было произойти, — покачал головой Бэстифар и впервые отвел глаза. Охотник изумленно вскинул брови. — Поэтому, Грэг, хоть раз — давай по-хорошему?

Аркал шагнул ближе к камере.

— Отдай ее. Знаю твою реакцию, но все же, подумай: вряд ли в ближайшее время ты снова сломаешь руку, чтобы расплатиться за мою помощь, поэтому отпираться глупо. Обыкновенно, да, я бы этого не предложил, но сегодня… сегодня все иначе. Я хочу помочь.

Охотник оторопело уставился на Бэстифара. Тот кивнул и продолжил:

— Я, конечно, могу попросту придержать боль, — словно в подтверждение этих слов рука аркала начала сиять алым светом, и Грэг невольно облегченно вздохнул, когда острый жар, полосующий левое предплечье, отступил. — Вот только она вернется и возьмет свое, стоит мне отпустить. Поэтому лучше просто отдай ее.