Диана Шипилова - Что будет, то будет

— Ты так думаешь?! — яростно выдохнул Лэнс. — Ты думаешь, я не смогу? Ошибаешься…

Северус вдруг с необычайной четкостью понял, что сейчас произойдет. Оцепенение как рукой сняло; ему на смену пришел самый настоящий ужас. Северус вскочил на ноги, отпихнул Аннабеллу, оказавшуюся на пути, и кинулся к Лэнсу, уже вдохнув, чтобы закричать «Стойте!»

Он опоздал.

— Империо, — чуть запнувшись, будто через силу произнес Лэнс.

Северус резко остановился, едва не потеряв равновесие, и обернулся в сторону Поттера. Барти Крауч ахнул и побежал в сторону замка. Долиш и Стеббинс застыли с открытыми ртами. Блэк сжал кулаки. А Поттер… Поттер пытался сопротивляться, по нему это было видно, и Северус против своей воли даже почувствовал к нему уважение — ведь их никто никогда этому не учил, — но уже через полминуты выражение его лица стало бессмысленно счастливым и напрочь утратило индивидуальность.

— Извини меня, пожалуйста, Снейп, — умоляюще сказал он, обращаясь к Северусу. Интонация отличалась от его обычной настолько, что отчетливо казалось, будто это говорит не Поттер, а совсем другой человек — хотя в какой‑то мере так и было.

— ДА ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — заорал Блэк, который, услышав слова друга, вышел из ступора. Он выхватил свою палочку, и, без сомнения, запустил бы в Лэнса каким‑нибудь проклятьем, но профессор предостерегающе поднял руку.

— Фините инкантатем, — сказал он.

Поттер пошатнулся, моргнул пару раз и огляделся по сторонам с легким замешательством на лице. К нему тут же кинулись Люпин, Блэк и Петтигрю с вопросами о том, как он себя чувствует, а остальные — те, кто еще не разошлись — разбились по группам и оживленно обсуждали произошедшее. Северус отчетливо услышал чей‑то возглас: «Да он просто с ума сошел!»

А Лэнс смотрел перед собой отстраненно, словно все это его никак не касалось, даже более того — было ему чужеродно (по крайней мере, именно такие мысли пришли в голову Северусу). Казалось невероятным, что с того момента, как он произнес роковое заклинание, прошло каких‑то две минуты. Но когда Лэнс встретился взглядом с Северусом, выражение его лица изменилось — а точнее, оно у него появилось, — и Северус увидел, что отстраненность слетела с него, как маска, обнажив тревогу, переживания и угрызения совести. Зрительный контакт продлился не больше секунды: Лэнс отвернулся и быстрым шагом, чуть ли не бегом, направился к Хогвартсу, так и не проронив ни слова.

Не обращая внимания на остальных, Северус кинулся за ним.

***

— Вот и все, — каким‑то усталым, безжизненным голосом сказал Лэнс. Он оглянулся, видимо, выискивая взглядом, куда можно присесть, но в конце концов просто опустился на корточки, прислонившись к стене своего кабинета.

Северуса до сих пор колотило от напряжения. Мысли и образы крутились в голове с бешеной скоростью, а у висков шумело так, словно он до сих пор висел вниз головой под заклинанием Поттера. Нет, так не пойдет. Надо взять себя в руки.

— Вы думаете… — Северус так и не закончил.

А еще надо, чтобы голос перестал дрожать.

— Азкабан, — одними губами произнес Лэнс. — Пожизненно.

Он склонил голову, пряча лицо.

— А может быть… — и снова Северус не нашел нужных слов, да и к чему? Все и так было понятно… Он опустился рядом с профессором, накрыв ладонью его сцепленные пальцы.

— Никаких «может быть», — ответил Лэнс с безразличием, испугавшим Северуса сильнее, чем все, случившееся за этот день. — Поттер, возможно, и не будет свидетельствовать против меня. По крайней мере, это как‑то не по–гриффиндорски. Но очевидцев было много. И в том числе Крауч–младший. И я не удивлюсь, если он уже нашел способ связаться со своим отцом, а уж тот…

— Вставайте, — перебил его Северус, молниеносно поднимаясь сам. Лэнс посмотрел на него с едва заметным недоумением, но послушался. — Акцио летучий порох.

Коробочка с полки описала плавную дугу и опустилась в руки Северусу. Он протянул ее Лэнсу. Недоумение во взгляде профессора проступило отчетливее. Да что это с ним такое!

— Зачем это, Северус?

Терпение никогда не было сильной стороной Северуса, но нечеловеческим усилием он сдержал себя и пояснил довольно спокойно:

— Для того чтобы воспользоваться каминной сетью и аппарировать куда‑нибудь подальше, например, из дома вашего брата. И времени осталось мало!

Лэнс посмотрел на Северуса обреченным взглядом и обнял его.

— Спасибо, Северус, — прошептал он ему на ухо. — Но боюсь, что все уже действительно подошло к концу.

От неожиданности руки Северуса разжались, и коробочка со звоном покатилась по каменному полу. Крышка, к счастью, не отошла.

— Вы что… будете ждать, пока за вами придут авроры? — потрясенно выдохнул Северус, вывернулся из объятий и сжал Лэнса за плечи. — Почему?!

— Я устал, — тихо сказал Лэнс. — Я уже полгода просыпаюсь с мыслью, что этот день может быть последним. Я был не в силах предугадать, где именно меня настигнет судьба, и в любой момент меня мог охватить безрассудный страх. Страх, что завтра всего этого не будет, что я лишусь… своего недолговечного счастья. Но я устал бояться. Время пришло, я это чувствую. Здесь я боюсь смерти — в Азкабане буду ее ждать. Тем более что я это заслужил.

Северус никогда еще не слышал таких спокойных и страшных слов. У него даже подкосились колени, и он был вынужден опереться рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Почему он ничего не замечал? Ведь не могло же это пугающее его безразличие возникнуть вдруг ни с того ни с сего! Нет, в последнее время по Лэнсу действительно было видно, что ему тяжело, но ведь не настолько же! Ведь есть еще шанс, и немалый!

Лэнс покачал головой.

«Пожалуй, нам лучше проститься прямо сейчас, Северус. Не думаю, что из того, что ты встретишься здесь с аврорами, выйдет что‑то хорошее. И помни — я люблю тебя».

Проститься? Прямо сейчас?

Разумеется, Северус знал, что рано или поздно все закончится. А также был уверен — хотя никогда не говорил этого ни вслух, ни даже про себя, — что любил профессора Лэнса. Но сейчас…

Он смотрел на Лэнса, впивался взглядом, вбирал в память каждый волосок, каждую морщинку, каждое пятнышко на коже. В душе у него словно что‑то плавилось, стекало и застывало в совершенно другом порядке. Все его чувства, которые он когда‑либо испытывал к Лэнсу, мелькали перед ним теперь, как в калейдоскопе. Уважение. Интерес. Влечение. Тревога за него. Привязанность. Дружба?..

Не любовь.

Еще вчера Северус, не задумываясь, считал это любовью, потому что ему не с чем было сравнивать. Но сейчас он понял, что был неправ. Любовь — это то, что он начал испытывать в данный момент.

И когда он смог хоть в какой‑то степени переварить это открытие, то сказал почти миролюбивым тоном: