Диана Шипилова - Что будет, то будет

Люпин кивнул, улыбнулся ему на прощанье и вышел, не взглянув на Северуса.

Они с Поттером долго еще смотрели друг на друга после его ухода. Северусу очень хотелось бы знать, что же тот думает, но в темноте глаза его были видны плохо. Краем уха он услышал шорох покрывала со стороны Лэнса: похоже, профессор проснулся. Но близоруко сощуривший глаза Поттер этого не заметил.

— Похоже, Нюниус, придется тебе вернуться несолоно хлебавши, — наконец пожал плечами он. — Что поделать — такова жизнь.

— Прости, Поттер, на этот раз ничего личного, — холодно сказал Северус и выхватил палочку. — Ступефай!

***

Следующим утром, когда пятикурсники проходили в Большой зал на экзамен по зельеварению, Северус почувствовал на себе неприязненный взгляд уже выписавшегося Поттера (раны его стараниями мадам Помфри совершенно исчезли). Но его это не обеспокоило ни капли: главное, они с Лэнсом все‑таки смогли поговорить, а Северус‑то уже боялся, что все потеряно навсегда. «Ты у меня еще дождешься, Нюниус», — яснее ясного читалось на поттеровском лице, но Северус только хмыкнул и сел за свое место. Он вновь погрузился в воспоминания, и на лице его расплылась мечтательная улыбка; к реальности он вернулся только после того, как Слагхорн объявил начало экзамена.

Лэнс сказал ему, что его обещали выписать уже в пятницу. А может быть, если дело пойдет хорошо — и в четверг, тогда он даже сможет присутствовать у них на экзамене. Сдав написанную работу по зельям, Северус задумался. Да, ведь уже в пятницу у них последний экзамен, а в субботу — банкет по окончанию учебного года. Осталось всего несколько дней, и Лэнс вполне может дожить до этого. Ну что с ним случится за это время? Раньше Северус просто никогда не задумывался: а что же им делать потом?..

А время бежало быстро. Заклинания, история магии… И все ближе, все неотвратимее становился четверг — защита от темных искусств.

Утром в четверг Северус шел на экзамен с бешено колотящимся сердцем. Вдруг Лэнса уже выписали? Вдруг он снова, еще раз сможет его увидеть? О Мерлин, как же он соскучился по нему за эти две недели!

Надежды Северуса не оправдались: на входе в Большой зал он увидел профессора Флитвика.

— Проходим, проходим, не задерживаемся! — торопил он пятикурсников. — Профессору Лэнсу все еще нездоровится, но я уверен, что уже завтра он будет с нами!

Северус сел позади Долиша и, едва им раздали листы с вопросами, принялся писать ответы. Долиш постоянно что‑то бормотал под нос, и это отвлекало, Миранда сбоку от него уронила чернильницу; но минут через десять Северус перестал обращать внимание на внешние раздражители и с головой ушел в работу.

— Осталось пять минут, — предупредил Флитвик.

Северус критически просмотрел свои ответы. Какая жалость, что на экзамен отводится так мало времени — всего два часа! Он наверняка смог бы раскрыть многие вопросы более развернуто… Впрочем, и за это комиссия должна поставить ему «Превосходно».

Он откинулся на спинку стула и вытер пот со лба. Перед ним Долиш тоже уже закончил писать, скатал свой свиток в тонкую трубочку и повернулся направо.

— Стеббинс! — прошептал он. — Эй, Стеббинс!

Стеббинс перестал лихорадочно строчить и, не веря своим ушам, уставился на него.

— Чего тебе?

— Я написал родным, что мы с тобой приедем к нам на каникулы, — все так же шепотом сообщил Долиш.

Стеббинс смотрел на Долиша с выражением полного обалдения, но постепенно на его лице начала проступать улыбка.

Долиш кивнул в ответ на непроизнесенный вопрос.

— Отложите перья! — раздался голос Флитвика. Стеббинс ойкнул и кинулся дописывать предложение. — Это и к вам относится, Стеббинс! Пожалуйста, оставайтесь на местах, пока я не соберу ваши работы! Акцио!

Пергамент Северуса упорхнул к Флитвику. Северус вздохнул, устало смахнул пот со лба и пошел к выходу, краем глаза заметив, что на передних рядах какая‑то суматоха; однако заострять внимание на этом он не стал.

Глава 35. Эрншёльдсвик

После экзамена пятикурсники дружно направились к озеру. Северус шел в общем потоке, не отрывая взгляд от экзаменационного листа. Он размышлял над одним из вопросов — об отличительных признаках оборотней. Разумеется, он написал в своей работе все, что мог вспомнить о том, как отличить волка–оборотня от обычного волка. Но сейчас он задумался: а что насчет людей? Ведь большую часть времени оборотни проводят именно в человеческом обличье! Нет ли таких признаков, с помощью которых можно это определить, или же человек–оборотень ничем не отличается от остальных людей? Ни в одном учебнике, когда‑либо прочитанном Северусом, не было ответа на этот вопрос…

Северус раздраженно поморщился: слишком яркое солнце било ему в глаза. Он поискал взглядом место потенистее и, бросив на траву сумку, сел рядом с разросшимся кустом. Он по–прежнему скользил глазами по вопросам, но совершенно не вчитывался: мысли его были заняты сначала выявлением оборотней, потом предстоящим практическим экзаменом (а ведь еще и трансфигурация завтра, надо не забыть вечером попрактиковаться), потом…

…Потом Северусу пришла в голову мысль навестить Лэнса. В конце концов, мадам Помфри должна его пустить! Лэнса вот–вот выпишут, так почему бы не попробовать? Правда, после экзамена он чувствовал себя необыкновенно уставшим, да и нервы были на пределе, но как раз разговор с Лэнсом, скорее всего, и успокоит его…

Северус поднялся и зашагал в сторону замка, но не успел он пройти и нескольких ярдов, как заметил, что ему навстречу выступили Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Одного взгляда хватило ему, чтобы понять, что лица их дружелюбием отнюдь не отличаются, а неподалеку сидят Люпин и Петтигрю, которые всегда могут выступить в подкреплении, если понадобится…

— Как дела, Нюниус? — преувеличенно вежливо осведомился Поттер.

***

Северусу потом не раз снилось то, что произошло дальше. Впрочем, и сами эти события в какой‑то мере казались ему сном — нет, он ощущал вполне четко, что все это происходит наяву, прекрасно помнил свою поднимающуюся ярость и унизительное бессилие, каким‑то образом даже замечал, что происходит среди тут же набежавших зрителей (Аннабелла согнулась пополам от смеха — она и на первом курсе смеялась над ним, когда он пытался оседлать метлу; Долиш и Стеббинс, напротив, стояли с каменными лицами, но тем не менее не вмешивались; Крауч смотрел с интересом; остальных он не мог различить в черной толпе, но все они казались ему одинаковыми, будто у них были не лица, а маски). Нет, ощущение сна рождали скорее звуки: оживленный гвалт голосов сливался почему‑то в шум прибоя, хотя Северус видел море раз в жизни — тогда, в декабре; листья бука пугающе тихо шелестели, а еще Северусу послышался хлопок, как будто кто‑то аппарировал совсем рядом — именно тогда ему и пришла в голову мысль о нереальности происходящего, ведь аппарировать здесь было невозможно. Но, разумеется, это не было сном.