Маргарет Уэйс - Драконы весеннего рассвета

– Но я хочу домой, Танис, – тяжело выговорил Карамон. И добавил, предвидя возражения полуэльфа: – Я знаю, дома будет непросто, ведь Утеха разрушена… сожжена… Но я тут все думал про Эльхану и ее народ, которому придется заново обживать Сильванести. Спасибо и на том, что нашу Утеху не превратили во что-нибудь подобное… Я буду нужен в Утехе. Все будут отстраиваться… им пригодится моя силенка… Ну, а я уж больно привык… быть кому-нибудь нужным…

Тика прижалась щекой к его плечу, и он нежно взлохматил ей волосы. Танис понимающе кивнул. Он тоже не отказался бы снова заглянуть в Утеху, вот только… она больше не была ему домом. Как он сможет чувствовать себя там дома без Флинта, Стурма и… и остальных…

– Ну, а ты, Тас? – с улыбкой спросил он кендера, который устало подошел к ним, волоча бурдючок, наполненный водой из ближайшего ручейка. – Пойдешь с нами в Каламан?

Тас покраснел.

– Нет, Танис, – выговорил он смущенно. – Видишь ли… поскольку тут совсем рядом… я не отказался бы заглянуть к себе на родину. Мы ведь Повелителя Драконов пристукнули, Танис! – сообщил он полуэльфу, гордо приподняв подбородок. – Сами! Вот!.. Теперь все народы станут нас уважать, а про нашего вождя, Кронина Чертополоха, так и вовсе сложат легенды!

Танис поскреб в бороде, пряча улыбку. Не стоило говорить Тасу, что убитый кендерами Повелитель был всего лишь Младшим Командиром Тоэдом, трусливым и разжиревшим.

– Я думаю, что легенды сложат не только о Кронине, – совершенно серьезно сказала Лорана. – Деды будут рассказывать внукам о кендере, который разбил Око Дракона, о кендере, который храбро бился на стенах Башни Верховного Жреца, о кендере, который готов был отдать жизнь, чтобы вырвать друга из лап Владычицы Тьмы…

– Ну, зашибись!.. – восхитился Тас. – А кто это такой?.. – И тут до него дошло, о ком говорила Лорана. – Ой!.. – Тас покраснел до кончиков заостренных ушей и шлепнулся на камень, не находя слов.

Карамон и Тика сидели под деревом, прислонившись к стволу, и лица обоих – пусть хотя бы на время – полнил безмятежный покой. Танис невольно позавидовал им и спросил себя, будет ли когда-нибудь подобный покой дарован ему самому. Он повернулся к Лоране. Она смотрела мимо него, в пламенеющие небеса, и мысли ее пребывали где-то далеко-далеко.

– Лорана… – неверным голосом выговорил он. Прекрасное лицо обратилось к нему, и он едва смог продолжать: – Лорана, ты когда-то подарила мне это… – И он протянул ей на ладони золотое колечко. – Тогда мы с тобой оба не знали, что такое настоящая преданность и любовь. Теперь же… теперь это кольцо так много для меня значит, Лорана… В том сновидении оно помогло мне вырваться из кошмара, точно так же, как твоя любовь спасла меня от тьмы в моей собственной душе… – Он помолчал: даже и теперь глубоко внутри шевельнулась тень сожаления. – Я хотел бы носить его… если ты мне позволишь. Я хотел бы подарить тебе такое же…

Лорана долго рассматривала кольцо у него на ладони. Потом, так и не произнеся ни слова, взяла его… и неожиданным движением метнула за край скалы, в пропасть. Танис ахнул и едва не вскочил. Колечко ярко сверкнуло в алых лучах Лунитари – и скрылось в темноте.

– Видимо, это и есть ответ, которого я заслужил, – сказал Танис. – Что ж, я тебя не виню…

Лорана вновь повернулась к нему. Ее лицо было спокойно.

– Когда я дарила тебе это колечко, Танис, это была первая любовь детского сердца, еще не ведавшего испытаний. Теперь я понимаю, насколько правильно ты поступил, вернув его мне. Мне нужно было еще повзрослеть и понять, что такое истинная любовь. А теперь… я прошла тьму и огонь, Танис. Я убивала драконов. Я плакала над телом человека, который был мне очень дорог… – Она вздохнула. – Я была вождем. Я познала ответственность. Флинт любил повторять это. Но я обо всем позабыла и угодила в ловушку, расставленную мне Китиарой. Я поняла – слишком поздно поняла, – какой мелкой и ничтожной была в действительности моя любовь. Любовь Речного Ветра и Золотой Луны преодолела все препоны и подарила миру надежду… А наша, ничтожная, едва его не сгубила…

– Лорана, – с болью в сердце начал он, но она стиснула его руку своей.

– Дай договорить, – шепнула она. – Я люблю тебя, Танис. И теперь я люблю тебя, люблю, потому что понимаю тебя. Я люблю тебя и за свет, и за тьму, которую ты несешь в себе. Вот почему я выкинула кольцо. Может быть, однажды наша любовь и сможет послужить основанием, на котором возможно будет что-то построить. Вот тогда-то я подарю тебе кольцо и приму твое, Танис. Только оно будет не из листьев плюща…

– Нет, – ответил он, улыбаясь. И обнял ее за плечи, привлекая к себе. Она воспротивилась было, но он только крепче обнял ее и сказал: – Это кольцо будет сделано наполовину из золота, а наполовину – из стали.

Лорана посмотрела ему в глаза… потом тоже улыбнулась и прижалась к нему, опуская голову ему на плечо.

– Побриться, что ли… – сказал он и почесал в бороде.

– Не надо, – пробормотала Лорана и закуталась в полу его плаща. – Я привыкла…

Всю эту ночь спутники так и просидели без сна под деревьями, наблюдая за происходившим в Нераке и ожидая рассвета. Израненные, смертельно усталые, они не могли уснуть. Они знали, что угроза еще далеко не миновала.

Со своей вершины они хорошо видели драконидов, целыми отрядами и поодиночке разбегавшихся из Храма. Некому было повести их за собой; скоро они обратятся к грабежам и убийствам, чтобы прокормиться. Что же касается Повелителей Драконов… Друзья смотрели на кружившихся бестий и думали о том, что по крайней мере одна Повелительница почти наверняка уцелела. Имени ее, впрочем, не произносил никто. И никто не мог поручиться, что под небом Кринна не осталось еще каких-нибудь апостолов Зла, быть может, даже более могущественных и жутких, чем они дерзали вообразить…

Но покамест им было даровано несколько мгновений покоя, и никто не хотел, чтобы они скорее кончались. Наступит рассвет, тогда и придет время прощаться…

Все молчали, даже Тассельхоф. В словах более не было нужды. Все уже было сказано, а что не было – то могло подождать. Не стоило ни удерживать минувшее, ни торопить грядущее. Больше всего им хотелось, чтобы Время замедлило бег и дало им передышку. И как знать, не прислушалось ли оно?

Уже перед самым рассветом, когда восточный край неба начал едва заметно бледнеть. Храм Такхизис потряс титанический взрыв. Докатившееся сотрясение всколыхнуло хребты гор, а вспышка была такая, как если бы родилось новое солнце.

Неистовый свет так резанул глаза, что никто не разглядел в точности, что же произошло дальше. Но всем показалось, будто раскаленные обломки Храма, взметенные взрывом, все выше и выше взлетали на крыльях могучего небесного вихря. Все ярче и ярче разгорались они, уносясь в звездную темноту, пока сами не замерцали подобно созвездиям.